Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15281
Никого, кроме них двоих, разморенное, удовлетворенное тело, вкусная еда, никаких проблем, никаких забот, кроме размышлений о том, в какой позе они будут заниматься сексом в следующий раз. Ноги, лежащие у Джека на коленях, пальцы, поглаживающие ступню, ставший привычным, почти родным запах лимона, мяты и зеленого чая.
Это нелогично, конечно: дети и никаких проблем и забот плохо сочетаются, — но Гейбу слишком хорошо, чтобы думать логично и строить какие-то там планы.
Здесь и сейчас слишком хорошо, настолько, что даже новая волна возбуждения, какая-то ленивая и томная, не сбивает с ног, а медленно затягивает в себя, и сам Гейб потягивается, переползает со своего кресла к Джеку на колени, утыкается лицом ему в плечо и так сидит, пока его неторопливо трахают пальцами. Он сам не двигается, позволяя делать с собой все, что угодно, и этот раз длится и длится, бесконечно долго, бесконечно сладко.
Следующие три дня они проводят, перемещаясь между постелью, ванной и столиком с едой.
Спят, едят, моются — в душе Гейб впервые в жизни пробует сделать минет и мгновенно давится, но Джека вполне хватает на то, чтобы оценить попытку, а не отсутствующие умения.
В какой-то момент Гейб даже вспоминает о том, что уже два дня не отправлял смски команде, и судорожно строчит: «Все в порядке, заняты, как освободимся — напишу». Команда, конечно, может понять все не так, но Гейб перестает о них думать.
Они трахаются, много, то быстро, то долго, перепробовав, кажется, все возможные и невозможные позы.
Стоя не особо удобно, зато и быстро кончить не получается.
На коленях хорошо, но не получается целоваться.
На спине, сунув под бедра подушку, идеально.
На боку тоже.
На весу, у Джека на руках, прижавшись лопатками к стене, обалденно остро, не в последнюю очередь потому, что Гейб все время боится, что его уронят.
К концу второго дня он осознает, что все еще хочет, но если в него засунут что-нибудь, он уползет куда-нибудь в Мексику, и Джек раздвигает ноги, впихнув Гейбу в руки смазку. Так тоже хорошо — и немного страшно, потому что анальным сексом Гейб не занимался никогда и ни с кем.
Так — отлично просто, потому что кусающий губы и стонущий Джек, стискивающий в кулаках простыню, — это очень красиво, а его беспомощность трогательна чуть ли не до слез. И Гейб долго всматривается в его лицо, пытаясь понять, не сделал ли он случайно Джеку больно, потому что Джек-то для такого секса не особо приспособлен.
Не сделал — и потом Джек слабым голосом сообщает, что им следует почаще меняться.
У них все хорошо — хорошо настолько, что не верится. И да, Гейб осознает, что основную массу «хорошо» им обеспечивают гормоны, но надеется, что и после течки все останется если не так же, то хотя бы похоже.
Утром четвертого дня Гейб понимает, что течка закончилась, но все равно ленится вставать. Он, конечно, начинает думать нормально, выплыв из гормонального дурмана, но плечо под щекой все еще пахнет мятой, лимоном и зеленым чаем, и поднимать голову, что-нибудь решать и куда-нибудь идти не хочется абсолютно.
Джек обнимает его, тихо дышит в макушку — часть его груди, видимая Гейбу, выглядит так, словно на нем упражнялись в засосах и укусах какие-то бешеные звери, и Гейб садится, осторожно выбравшись из его рук.
Джек вообще весь выглядит так, словно его кусали и били недели две подряд. Ну или он попался какому-нибудь сексуальному маньяку-импотенту, любителю засосов. На белой коже следы выделяются особенно четко.
Причем Гейб в упор не помнит, что делал, например, когда грызанул Джека возле пупка, да так, что остался четкий след от зубов. Пытается вспомнить, но никак не получается, да и вообще последние три дня подернуты розовой сладкой дымкой, за которой никак не выходит разглядеть детали.
Так что лучше поразглядывать Джека. Тот кажется умиротворенным и слегка затраханным, ну и еще уставшим. Это логично, три дня почти непрерывного секса кого угодно измотают, даже выносливого и очень сильного альфу, отлично умеющего держать себя в руках.
И… Ну, наверное, это тоже логично. То, что Гейбу хочется о нем позаботиться. Накормить традиционным мексиканским завтраком, приготовленным собственноручно.
В сторону кухни Гейб, считай, уже шагнул, вот только ее поблизости не наблюдается, а в том, что умеет готовить, Гейб не сознается никогда и никому. Скорее всего.
Точно не сегодня, да и еду им, наверное, принесли.
Гейб выползает из кровати, находит на полу халат, выглядывает за дверь домика, ничего не обнаруживает и лишь потом догадывается посмотреть на часы. Половина пятого утра, ну надо же.
Потому и Джек спит, и на улице темно. Но ложиться снова глупо, так что Гейб плетется в душ, долго моется, потом долго рассматривает покрывающие тело следы… э-э-э… бурной страсти.
Впечатляет…
Это нелогично, конечно: дети и никаких проблем и забот плохо сочетаются, — но Гейбу слишком хорошо, чтобы думать логично и строить какие-то там планы.
Здесь и сейчас слишком хорошо, настолько, что даже новая волна возбуждения, какая-то ленивая и томная, не сбивает с ног, а медленно затягивает в себя, и сам Гейб потягивается, переползает со своего кресла к Джеку на колени, утыкается лицом ему в плечо и так сидит, пока его неторопливо трахают пальцами. Он сам не двигается, позволяя делать с собой все, что угодно, и этот раз длится и длится, бесконечно долго, бесконечно сладко.
Следующие три дня они проводят, перемещаясь между постелью, ванной и столиком с едой.
Спят, едят, моются — в душе Гейб впервые в жизни пробует сделать минет и мгновенно давится, но Джека вполне хватает на то, чтобы оценить попытку, а не отсутствующие умения.
В какой-то момент Гейб даже вспоминает о том, что уже два дня не отправлял смски команде, и судорожно строчит: «Все в порядке, заняты, как освободимся — напишу». Команда, конечно, может понять все не так, но Гейб перестает о них думать.
Они трахаются, много, то быстро, то долго, перепробовав, кажется, все возможные и невозможные позы.
Стоя не особо удобно, зато и быстро кончить не получается.
На коленях хорошо, но не получается целоваться.
На спине, сунув под бедра подушку, идеально.
На боку тоже.
На весу, у Джека на руках, прижавшись лопатками к стене, обалденно остро, не в последнюю очередь потому, что Гейб все время боится, что его уронят.
К концу второго дня он осознает, что все еще хочет, но если в него засунут что-нибудь, он уползет куда-нибудь в Мексику, и Джек раздвигает ноги, впихнув Гейбу в руки смазку. Так тоже хорошо — и немного страшно, потому что анальным сексом Гейб не занимался никогда и ни с кем.
Так — отлично просто, потому что кусающий губы и стонущий Джек, стискивающий в кулаках простыню, — это очень красиво, а его беспомощность трогательна чуть ли не до слез. И Гейб долго всматривается в его лицо, пытаясь понять, не сделал ли он случайно Джеку больно, потому что Джек-то для такого секса не особо приспособлен.
Не сделал — и потом Джек слабым голосом сообщает, что им следует почаще меняться.
У них все хорошо — хорошо настолько, что не верится. И да, Гейб осознает, что основную массу «хорошо» им обеспечивают гормоны, но надеется, что и после течки все останется если не так же, то хотя бы похоже.
Утром четвертого дня Гейб понимает, что течка закончилась, но все равно ленится вставать. Он, конечно, начинает думать нормально, выплыв из гормонального дурмана, но плечо под щекой все еще пахнет мятой, лимоном и зеленым чаем, и поднимать голову, что-нибудь решать и куда-нибудь идти не хочется абсолютно.
Джек обнимает его, тихо дышит в макушку — часть его груди, видимая Гейбу, выглядит так, словно на нем упражнялись в засосах и укусах какие-то бешеные звери, и Гейб садится, осторожно выбравшись из его рук.
Джек вообще весь выглядит так, словно его кусали и били недели две подряд. Ну или он попался какому-нибудь сексуальному маньяку-импотенту, любителю засосов. На белой коже следы выделяются особенно четко.
Причем Гейб в упор не помнит, что делал, например, когда грызанул Джека возле пупка, да так, что остался четкий след от зубов. Пытается вспомнить, но никак не получается, да и вообще последние три дня подернуты розовой сладкой дымкой, за которой никак не выходит разглядеть детали.
Так что лучше поразглядывать Джека. Тот кажется умиротворенным и слегка затраханным, ну и еще уставшим. Это логично, три дня почти непрерывного секса кого угодно измотают, даже выносливого и очень сильного альфу, отлично умеющего держать себя в руках.
И… Ну, наверное, это тоже логично. То, что Гейбу хочется о нем позаботиться. Накормить традиционным мексиканским завтраком, приготовленным собственноручно.
В сторону кухни Гейб, считай, уже шагнул, вот только ее поблизости не наблюдается, а в том, что умеет готовить, Гейб не сознается никогда и никому. Скорее всего.
Точно не сегодня, да и еду им, наверное, принесли.
Гейб выползает из кровати, находит на полу халат, выглядывает за дверь домика, ничего не обнаруживает и лишь потом догадывается посмотреть на часы. Половина пятого утра, ну надо же.
Потому и Джек спит, и на улице темно. Но ложиться снова глупо, так что Гейб плетется в душ, долго моется, потом долго рассматривает покрывающие тело следы… э-э-э… бурной страсти.
Впечатляет…
Страница 28 из 73
