Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15193
— Странно, сэр. Все время тянет проверить, все ли в порядке, потом обнять, не отпускать и рычать на всех, кто появляется поблизости. Но хорошо. Тепло. Сладко.
Ну… да. Полковник же альфа, но без пары. До Гейба долетали слухи, что человек, которого он любил, не то умер, не то ушел, не то его убили, и теперь полковник вечно один и даже не трахается ни с кем. Гейб об этом как-то забыл.
— А у тебя, Рейес? Ты тоже понимаешь, что вы пара?
Гейб с удовольствием ответил бы «нет». Но Джек напрягается, чуть сводит лопатки и очень ждет его слов, так что приходится кивнуть:
— Понимаю, сэр.
От Джека плещет диким облегчения. Хрен тебе, это все еще ничего не значит.
— Тогда в отпуск, оба, прямо сейчас, вещи собрать — и вперед. Машину до города я вам дам. Что вы дальше будете делать, мне неинтересно. Три недели, идите отсюда оба. Солеи, задержись.
Гейбу надо бы возразить, сообщить, что все отправляются на хуй, он остается на базе со своими, но Джек так надеется на его согласие, что отказаться невозможно. Это выше сил Гейба и сильнее его.
Ебаное блядство в квадрате.
— Есть, сэр, — вздыхает Гейб. Отдает честь, разворачивается и выходит.
Джек догоняет его практически сразу за дверью, пристраивается рядом и некоторое время виновато молчит. Как будто боится сказать что-нибудь не то.
— Что? — не выдерживает Гейб, когда тишина и чужое чувство вины становятся невыносимыми.
— Мы… — начинает Джек, зажмуривается на секунду и сжимает кулаки. — Нам не обязательно ехать вместе, если ты не хочешь. Мы можем провести отпуск по отдельности, никто никогда ничего не узнает.
Почему это так обидно слышать, Гейб не понимает. Не желает понимать.
— Ты… не хочешь? — спрашивает он, с трудом успев удержать слово «меня» за зубами.
— Нет, — мотает головой Джек. И пугается. — В смысле, я хочу. Но если не хочешь ты, то ничего не будет. Правда, для этого мне придется находиться от тебя подальше, вблизи я просто не выдержу.
У него совершенно больной взгляд, Джек кусает губы и ждет ответа так, словно от этого зависит вся его жизнь.
Гейб на мгновение прикрывает глаза и дергает плечом.
— Давай хотя бы уедем. А там уже посмотрим, кто куда.
В какой момент ему вдруг стало так важно, как Джек себя чувствует? И почему от его робкой, болезненной надежды Гейба тянет сесть на пол, обнять его ноги и сказать, что все будет хорошо, ты только не расстраивайся, пожалуйста?
— Давай.
Джек отводит взгляд, опускает голову — это странно. Гейб знает его не так давно, конечно, но он никогда не производил впечатление вот такого… стеснительного? неуверенного в себе? замученного, что ли, человека. Наоборот, он раздражал, он лез на рожон, делился своим мнением со всеми — и часто оказывался прав, — под пули лез, вечно в первых рядах, вечно в шаге от смерти. С чего он сейчас вдруг стал таким скромным, нерешительным и почти робким, а? Ведь еще буквально вчера они радостно орали друг на друга после тренировки, ну.
— Пойдем, — командует ему Гейб, когда понимает, что иначе они так и будут молча стоять посреди коридора. — У ворот через полчаса.
Джек кивает и послушно уходит. Не смотреть ему вслед ужасно тяжело, без него становится холодно и появляется ощущение, что вокруг монстры, а у Гейба отобрали спасительное одеяло. Тянет догнать Джека и попросить больше никогда так не делать — не уходить, в смысле.
Гейб остается на месте. Джек напрягается, будто вытягивается весь, но не оборачивается.
Ладно.
Ладно, с проблемами можно будет разобраться потом. В конце концов, Гейба никто не может заставить с ним быть или даже с ним спать. Да и… Он всю жизнь знал, что он омега, но его сущность никогда и никак не проявлялась. Ну течки, да, но во время них не сносило крышу, не хотелось трахаться до воя — разве что пару раз, да и то только в самом начале, — не хотелось лечь под кого угодно, лишь бы выебали.
Док, конечно, сказал, что с истинной парой будет иначе, что как раз под нее будет хотеться до одури, но пока Гейб ничего подобного не ощущает. А то, что он ощущает, легко игнорировать.
И Джеку вряд ли нужен омега — ведь вряд ли же, правда? Они сумеют договориться, будут обходить друг друга по большой дуге и делать вид, что не знакомы.
Эта мысль разом скручивает все внутренности в ледяной ком, но Гейб заставляет себя подумать о карьере, о своей команде, о работе — обо всем том, чего он добился. И что Джек может все это у него забрать, просто если захочет.
Он захочет, Гейб уверен, что он захочет. Так ведь всегда случается, так говорили — Гейб, конечно, вообще не встречал истинных пар, там, где он жил, их не водилось, но ведь не будут же все врать?
Хотя будут, была бы необходимость. Только зачем?
Джек предложил ему провести отпуск, который им выдали для секса, по отдельности.
Ну… да. Полковник же альфа, но без пары. До Гейба долетали слухи, что человек, которого он любил, не то умер, не то ушел, не то его убили, и теперь полковник вечно один и даже не трахается ни с кем. Гейб об этом как-то забыл.
— А у тебя, Рейес? Ты тоже понимаешь, что вы пара?
Гейб с удовольствием ответил бы «нет». Но Джек напрягается, чуть сводит лопатки и очень ждет его слов, так что приходится кивнуть:
— Понимаю, сэр.
От Джека плещет диким облегчения. Хрен тебе, это все еще ничего не значит.
— Тогда в отпуск, оба, прямо сейчас, вещи собрать — и вперед. Машину до города я вам дам. Что вы дальше будете делать, мне неинтересно. Три недели, идите отсюда оба. Солеи, задержись.
Гейбу надо бы возразить, сообщить, что все отправляются на хуй, он остается на базе со своими, но Джек так надеется на его согласие, что отказаться невозможно. Это выше сил Гейба и сильнее его.
Ебаное блядство в квадрате.
— Есть, сэр, — вздыхает Гейб. Отдает честь, разворачивается и выходит.
Джек догоняет его практически сразу за дверью, пристраивается рядом и некоторое время виновато молчит. Как будто боится сказать что-нибудь не то.
— Что? — не выдерживает Гейб, когда тишина и чужое чувство вины становятся невыносимыми.
— Мы… — начинает Джек, зажмуривается на секунду и сжимает кулаки. — Нам не обязательно ехать вместе, если ты не хочешь. Мы можем провести отпуск по отдельности, никто никогда ничего не узнает.
Почему это так обидно слышать, Гейб не понимает. Не желает понимать.
— Ты… не хочешь? — спрашивает он, с трудом успев удержать слово «меня» за зубами.
— Нет, — мотает головой Джек. И пугается. — В смысле, я хочу. Но если не хочешь ты, то ничего не будет. Правда, для этого мне придется находиться от тебя подальше, вблизи я просто не выдержу.
У него совершенно больной взгляд, Джек кусает губы и ждет ответа так, словно от этого зависит вся его жизнь.
Гейб на мгновение прикрывает глаза и дергает плечом.
— Давай хотя бы уедем. А там уже посмотрим, кто куда.
В какой момент ему вдруг стало так важно, как Джек себя чувствует? И почему от его робкой, болезненной надежды Гейба тянет сесть на пол, обнять его ноги и сказать, что все будет хорошо, ты только не расстраивайся, пожалуйста?
— Давай.
Джек отводит взгляд, опускает голову — это странно. Гейб знает его не так давно, конечно, но он никогда не производил впечатление вот такого… стеснительного? неуверенного в себе? замученного, что ли, человека. Наоборот, он раздражал, он лез на рожон, делился своим мнением со всеми — и часто оказывался прав, — под пули лез, вечно в первых рядах, вечно в шаге от смерти. С чего он сейчас вдруг стал таким скромным, нерешительным и почти робким, а? Ведь еще буквально вчера они радостно орали друг на друга после тренировки, ну.
— Пойдем, — командует ему Гейб, когда понимает, что иначе они так и будут молча стоять посреди коридора. — У ворот через полчаса.
Джек кивает и послушно уходит. Не смотреть ему вслед ужасно тяжело, без него становится холодно и появляется ощущение, что вокруг монстры, а у Гейба отобрали спасительное одеяло. Тянет догнать Джека и попросить больше никогда так не делать — не уходить, в смысле.
Гейб остается на месте. Джек напрягается, будто вытягивается весь, но не оборачивается.
Ладно.
Ладно, с проблемами можно будет разобраться потом. В конце концов, Гейба никто не может заставить с ним быть или даже с ним спать. Да и… Он всю жизнь знал, что он омега, но его сущность никогда и никак не проявлялась. Ну течки, да, но во время них не сносило крышу, не хотелось трахаться до воя — разве что пару раз, да и то только в самом начале, — не хотелось лечь под кого угодно, лишь бы выебали.
Док, конечно, сказал, что с истинной парой будет иначе, что как раз под нее будет хотеться до одури, но пока Гейб ничего подобного не ощущает. А то, что он ощущает, легко игнорировать.
И Джеку вряд ли нужен омега — ведь вряд ли же, правда? Они сумеют договориться, будут обходить друг друга по большой дуге и делать вид, что не знакомы.
Эта мысль разом скручивает все внутренности в ледяной ком, но Гейб заставляет себя подумать о карьере, о своей команде, о работе — обо всем том, чего он добился. И что Джек может все это у него забрать, просто если захочет.
Он захочет, Гейб уверен, что он захочет. Так ведь всегда случается, так говорили — Гейб, конечно, вообще не встречал истинных пар, там, где он жил, их не водилось, но ведь не будут же все врать?
Хотя будут, была бы необходимость. Только зачем?
Джек предложил ему провести отпуск, который им выдали для секса, по отдельности.
Страница 4 из 73
