Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15306
Если учесть, что Джек жив и что те бедолаги-омеги, объявленные психами, твердили, что их пара жива, то логично предположить, что кому-то зачем-то понадобились молодые альфы. Из них собирают армию?
Вряд ли, если судить по тому, что происходит с Джеком. Солдат так не готовят.
Замешан ли в этом Overwatch? И не получится ли, что если Гейб зайдет в их офис, то оттуда его уже не выпустят? Он-то постарается быть готовым ко всему, но и Джека застать врасплох тоже было не так просто — ну и где он сейчас?
На юге от того места, где сейчас находится Гейб, в холодильнике, спит.
В принципе, он может рискнуть. Но если что-то пойдет не так, то Джек останется где-то там один.
Но если Гейб не готов рискнуть своей шкурой, то зачем он вообще живет? Он никогда себе не простит, если не попытается ради Джека прыгнуть выше собственной головы пару раз — или столько, сколько понадобится.
Гейб включает видео.
С экрана ему улыбается Ана Амари, куда теплее, чем до этого возле вокзала.
— Доброго времени суток, мистер Рейес, — говорит она. — Мне хотелось бы познакомиться с вами при других обстоятельствах, но увы, жизнь часто решает за нас. Тем не менее я была рада встретиться с вами и узнать, что вы в порядке. Знаю я это потому, что вы смотрите эту запись. Если бы с вами было что-то не так, вы бы получили другую флешку.
Гейб закатывает глаза и садится поудобнее.
— Надеюсь, вы внимательно изучили первый файл в этой папке. Вернитесь к нему, пожалуйста, я подожду. Прекрасная статистика, правда? Этой тенденции уже тридцать лет, но если в первые двадцать альфы пропадали все-таки не в таком количестве, то за последние десять все это приняло промышленные масштабы и, скорее всего, ситуация станет еще хуже.
Гейб сделал те же выводы, посмотрев статистику. Ну да сложно было сделать какие-нибудь другие. Верить этим цифрам или нет — другой вопрос.
— Ваш альфа, Джек Моррисон, тоже часть этой картины. Как и сотни до него, и сотни после него. А вы такой же омега, как и те несчастные, которых мы пытаемся вытащить из больниц и не можем. Вы говорили, что он жив, и наверняка сейчас сказали бы то же самое, будь вы чуть слабее и чуть глупее. Но вы умны и сильны.
— А также стремителен и красив, угу, — фыркает Гейб. — Как карась.
Хрен его знает, почему как карась.
— Вы хотите спасти своего альфу, мы хотим спасти альф и омег, кого сможем, и мы нужны друг другу. Вам нужны союзники, нам — опытный солдат, лично заинтересованный в успехе операции. И мы все не имеем права торопиться — и излишне медлить тоже. Последнюю неделю вы прекрасно изображали скорбящего вдовца. Занимайтесь этим и дальше, и когда поймете, что слежки за вами больше нет, приходите к нам. Вместе мы найдем решение наших проблем.
Видео заканчивается, Гейб откладывает планшет, обнимает пса и ложится на бок, уткнувшись лицом в мягкую ткань чужой футболки. Она все еще пахнет Джеком, совсем чуть-чуть, но все же.
Вещи скоро придется постирать, Джек убьет его, если Гейб до дыр затаскает его любимую футболку.
После стирки они перестанут пахнуть им — и что тогда делать?
Гейб-то проживет, конечно, без его запаха, но с ним проще. Этот запах — хоть что-то родное, что-то что дает Гейбу возможность хотя бы ночью, во сне, представлять, что Джек рядом.
Нельзя было так к нему привязываться, но Гейба никто не спрашивал.
Нельзя было вообще к нему приближаться, надо было бежать, сразу же, как только он появился.
Тогда бы Гейб, конечно, упустил чудные семь месяцев с ним, семь месяцев безусловной заботы и любви, но сейчас…
Сейчас не было бы легче.
Потому что — ладно, Гейб не слышал бы его отчаяние, но не услышать такую боль не смог бы.
Overwatch, хм.
Если Ана Амари не врет, то у Гейба появится шанс спасти Джека.
Если врет, то он окажется в ловушке, и потом какой-нибудь психиатр напишет исследование о том, как омега сходит без альфы с ума. Очередное, в Сети их сотни, а всяких статеек неисчислимое множество.
Гейб, наверное, даже усомнился бы в собственном здравом рассудке, ну пока читал то дерьмо, если бы не знал точно: Джек жив. Это не фантазия, не выдумка, не попытка заменить реальность вымыслом. Он просто жив и все тут.
Ему холодно, больно и временами очень страшно.
Но его можно найти и спасти.
В одиночку Гейб не справится.
Но можно попробовать поговорить с Аной Амари и потом уже плясать дальше.
И, пока Гейб изображает несчастного вдовца, предпринять парочку шагов для подстраховки на случай, если Ана Амари окажется вруньей.
Следующие семь дней Гейб придерживается одного и того же распорядка.
Он ложится ближе к утру, чтобы приступ застал его сонным, — так проще. Потом спит еще час и к трем выползает завтракать.
Вряд ли, если судить по тому, что происходит с Джеком. Солдат так не готовят.
Замешан ли в этом Overwatch? И не получится ли, что если Гейб зайдет в их офис, то оттуда его уже не выпустят? Он-то постарается быть готовым ко всему, но и Джека застать врасплох тоже было не так просто — ну и где он сейчас?
На юге от того места, где сейчас находится Гейб, в холодильнике, спит.
В принципе, он может рискнуть. Но если что-то пойдет не так, то Джек останется где-то там один.
Но если Гейб не готов рискнуть своей шкурой, то зачем он вообще живет? Он никогда себе не простит, если не попытается ради Джека прыгнуть выше собственной головы пару раз — или столько, сколько понадобится.
Гейб включает видео.
С экрана ему улыбается Ана Амари, куда теплее, чем до этого возле вокзала.
— Доброго времени суток, мистер Рейес, — говорит она. — Мне хотелось бы познакомиться с вами при других обстоятельствах, но увы, жизнь часто решает за нас. Тем не менее я была рада встретиться с вами и узнать, что вы в порядке. Знаю я это потому, что вы смотрите эту запись. Если бы с вами было что-то не так, вы бы получили другую флешку.
Гейб закатывает глаза и садится поудобнее.
— Надеюсь, вы внимательно изучили первый файл в этой папке. Вернитесь к нему, пожалуйста, я подожду. Прекрасная статистика, правда? Этой тенденции уже тридцать лет, но если в первые двадцать альфы пропадали все-таки не в таком количестве, то за последние десять все это приняло промышленные масштабы и, скорее всего, ситуация станет еще хуже.
Гейб сделал те же выводы, посмотрев статистику. Ну да сложно было сделать какие-нибудь другие. Верить этим цифрам или нет — другой вопрос.
— Ваш альфа, Джек Моррисон, тоже часть этой картины. Как и сотни до него, и сотни после него. А вы такой же омега, как и те несчастные, которых мы пытаемся вытащить из больниц и не можем. Вы говорили, что он жив, и наверняка сейчас сказали бы то же самое, будь вы чуть слабее и чуть глупее. Но вы умны и сильны.
— А также стремителен и красив, угу, — фыркает Гейб. — Как карась.
Хрен его знает, почему как карась.
— Вы хотите спасти своего альфу, мы хотим спасти альф и омег, кого сможем, и мы нужны друг другу. Вам нужны союзники, нам — опытный солдат, лично заинтересованный в успехе операции. И мы все не имеем права торопиться — и излишне медлить тоже. Последнюю неделю вы прекрасно изображали скорбящего вдовца. Занимайтесь этим и дальше, и когда поймете, что слежки за вами больше нет, приходите к нам. Вместе мы найдем решение наших проблем.
Видео заканчивается, Гейб откладывает планшет, обнимает пса и ложится на бок, уткнувшись лицом в мягкую ткань чужой футболки. Она все еще пахнет Джеком, совсем чуть-чуть, но все же.
Вещи скоро придется постирать, Джек убьет его, если Гейб до дыр затаскает его любимую футболку.
После стирки они перестанут пахнуть им — и что тогда делать?
Гейб-то проживет, конечно, без его запаха, но с ним проще. Этот запах — хоть что-то родное, что-то что дает Гейбу возможность хотя бы ночью, во сне, представлять, что Джек рядом.
Нельзя было так к нему привязываться, но Гейба никто не спрашивал.
Нельзя было вообще к нему приближаться, надо было бежать, сразу же, как только он появился.
Тогда бы Гейб, конечно, упустил чудные семь месяцев с ним, семь месяцев безусловной заботы и любви, но сейчас…
Сейчас не было бы легче.
Потому что — ладно, Гейб не слышал бы его отчаяние, но не услышать такую боль не смог бы.
Overwatch, хм.
Если Ана Амари не врет, то у Гейба появится шанс спасти Джека.
Если врет, то он окажется в ловушке, и потом какой-нибудь психиатр напишет исследование о том, как омега сходит без альфы с ума. Очередное, в Сети их сотни, а всяких статеек неисчислимое множество.
Гейб, наверное, даже усомнился бы в собственном здравом рассудке, ну пока читал то дерьмо, если бы не знал точно: Джек жив. Это не фантазия, не выдумка, не попытка заменить реальность вымыслом. Он просто жив и все тут.
Ему холодно, больно и временами очень страшно.
Но его можно найти и спасти.
В одиночку Гейб не справится.
Но можно попробовать поговорить с Аной Амари и потом уже плясать дальше.
И, пока Гейб изображает несчастного вдовца, предпринять парочку шагов для подстраховки на случай, если Ана Амари окажется вруньей.
Следующие семь дней Гейб придерживается одного и того же распорядка.
Он ложится ближе к утру, чтобы приступ застал его сонным, — так проще. Потом спит еще час и к трем выползает завтракать.
Страница 53 из 73
