Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15310
Возможно, потому что дети со временем начинали ему доверять, а в первые минуты изумленно спрашивали:
— Ты омега?
И уточняли еще раз пять потом, принюхиваясь к шее и запястьям.
И говорили, что хотят быть такими, как он, большими и сильными, чтобы самим бить альф. В ответ Гейб рассказывал о Джеке и о том, каким он был хорошим. В это не верили тоже, но начало положено, и когда-нибудь очередной омежка, встретивший своего альфу, вспомнит не проповеди и жуткие истории из телевизоров, а истории Гейба.
До утра не так много времени. Гейб ложится поверх застиранного покрывала и закидывает руки за голову.
Последние полтора месяца он не отрывался от чертежей того здания, которое им предстоит штурмовать, выучил их наизусть, прогнал обе команды, которые будут участвовать в операции, через все возможные и невозможные сценарии в симуляции, но все равно остался не до конца уверен в том, что все получится.
В этой конкретной лаборатории есть что-то еще, что-то, что не нашел их человек и не обнаружилось в данных, украденных с серверов.
То есть во многих лабораториях «Когтя», помимо официальных этажей, есть подземные, а в них что-нибудь мерзкое — наркотики, оружие, какая-нибудь другая хрень.
Во многих нет, они демонстративно мирные — и люди, работающие там, вряд ли знают, на кого именно работают.
В этой официально делают удобрения — это в надземных этажах.
На двух подземных — что-то вроде клиники и тюрьмы одновременно, там тестируют и производят вон ту же «Клубничную пыль».
На третьем подземном вроде как склад, но размер не совпадает с размерами верхних этажей. Это странно, но никакой возможности заранее выяснить, что там, у Гейба нет, только прийти самому посмотреть.
Он очень надеется, что там именно склад и помещение меньше по каким-нибудь вполне объяснимым причинам.
Однако практика и служба в армии давно научили Гейба, что там, где могут быть сюрпризы, они обязательно будут. И чем больше шансов на то, что сюрприз может оказаться гадостным, тем гадостнее он окажется. Факт.
Омежка в спальне ноет и хнычет, Гейб ждет пару минут, но ребенок не успокаивается, так что приходится вставать.
У него даже нет имени: родители решили, что омега не стоит того, чтобы тратить деньги на оформление бумаг, возню с детским садом, обучением и школой. Омежка вообще выжил только потому, что о нем заботилась старшая сестра, и Overwatch узнал о нем только потому, что та самая сестра вышла замуж, не смогла забрать омежку с собой в новую семью и кинулась искать тех, кто мог бы ему помочь.
У Гейба до сих пор отчаянно чешутся кулаки от желания набить рожи омежкиному бывшему, слава богу, семейству за то, что они с ним сотворили. Худющий, в девять лет не умеющий читать и писать ребенок жался в углу и просил его не бить. И с трудом поверил в то, что Гейб тоже омега, а значит, ничего ему не сделает.
Омежка не просыпается, но продолжает тихонько хныкать.
Гейб стоит возле него пару минут, искренне не зная, что предпринять, потом садится на кровать, берет ребенка вместе с игрушкой на руки и пытается укачать. Успокоить, осторожно прижимая его к себе.
Осторожно, потому что Гейб боится ему что-нибудь сломать, ну еще и потому что он понятия не имеет, как обращаться с детьми, даже если им не снятся кошмары, а пресловутый омежий инстинкт упорно спит — что хорошо — и никаких подсказок не дает.
— Выглядит очаровательно, — хмыкает Ана, стоящая в дверном проеме. — Мечтаешь о своих?
— Иди ты, — вежливо советует Гейб. — Куда-нибудь. Подальше.
— Не дождешься.
Ана заходит в комнату, закрывает дверь и садится перед Гейбом:
— Конечно, ты беременный будешь той еще задницей, куда хуже, чем сейчас. Выжрешь всем мозги, особенно своему несчастному Джеку, будешь ныть и закусывать персики горчицей, рыдать не по делу и блевать от запаха мяса. Но потом, когда мелкие появятся, станет хорошо. Дети — это вообще хорошо, Гейб.
Вместо ответа он пожимает плечами:
— Наверное. Но пока я воздержусь. Тем более что моего Джека для начала нужно извлечь оттуда живого.
Омежка успокаивается и обнимает Гейб за шею, сопит ему в плечо, а Гейб думает о том, сколько здесь еще таких детей. Десятки только в этой стране, и всех пока не спасти. Гейб видел омежек-подростков, выставленных на продажу за копейки, видел детей-омежек, таскающих тяжеленные коробки, видел омег-проституток, равномерно покрытых синяками.
Не всех удалось вытащить, но по Южной Америке сейчас мотается достаточно агентов Overwatch, так что многим помогут. Гейб тоже мотался, в основном выискивая, где держат Джека, а омежки были лишь прикрытием. Но потом он вернется, с Джеком вместе, и…
Тьма за окном вдруг становится гуще — Гейб замечает это краем глаза и смотрит внимательнее.
— Ты омега?
И уточняли еще раз пять потом, принюхиваясь к шее и запястьям.
И говорили, что хотят быть такими, как он, большими и сильными, чтобы самим бить альф. В ответ Гейб рассказывал о Джеке и о том, каким он был хорошим. В это не верили тоже, но начало положено, и когда-нибудь очередной омежка, встретивший своего альфу, вспомнит не проповеди и жуткие истории из телевизоров, а истории Гейба.
До утра не так много времени. Гейб ложится поверх застиранного покрывала и закидывает руки за голову.
Последние полтора месяца он не отрывался от чертежей того здания, которое им предстоит штурмовать, выучил их наизусть, прогнал обе команды, которые будут участвовать в операции, через все возможные и невозможные сценарии в симуляции, но все равно остался не до конца уверен в том, что все получится.
В этой конкретной лаборатории есть что-то еще, что-то, что не нашел их человек и не обнаружилось в данных, украденных с серверов.
То есть во многих лабораториях «Когтя», помимо официальных этажей, есть подземные, а в них что-нибудь мерзкое — наркотики, оружие, какая-нибудь другая хрень.
Во многих нет, они демонстративно мирные — и люди, работающие там, вряд ли знают, на кого именно работают.
В этой официально делают удобрения — это в надземных этажах.
На двух подземных — что-то вроде клиники и тюрьмы одновременно, там тестируют и производят вон ту же «Клубничную пыль».
На третьем подземном вроде как склад, но размер не совпадает с размерами верхних этажей. Это странно, но никакой возможности заранее выяснить, что там, у Гейба нет, только прийти самому посмотреть.
Он очень надеется, что там именно склад и помещение меньше по каким-нибудь вполне объяснимым причинам.
Однако практика и служба в армии давно научили Гейба, что там, где могут быть сюрпризы, они обязательно будут. И чем больше шансов на то, что сюрприз может оказаться гадостным, тем гадостнее он окажется. Факт.
Омежка в спальне ноет и хнычет, Гейб ждет пару минут, но ребенок не успокаивается, так что приходится вставать.
У него даже нет имени: родители решили, что омега не стоит того, чтобы тратить деньги на оформление бумаг, возню с детским садом, обучением и школой. Омежка вообще выжил только потому, что о нем заботилась старшая сестра, и Overwatch узнал о нем только потому, что та самая сестра вышла замуж, не смогла забрать омежку с собой в новую семью и кинулась искать тех, кто мог бы ему помочь.
У Гейба до сих пор отчаянно чешутся кулаки от желания набить рожи омежкиному бывшему, слава богу, семейству за то, что они с ним сотворили. Худющий, в девять лет не умеющий читать и писать ребенок жался в углу и просил его не бить. И с трудом поверил в то, что Гейб тоже омега, а значит, ничего ему не сделает.
Омежка не просыпается, но продолжает тихонько хныкать.
Гейб стоит возле него пару минут, искренне не зная, что предпринять, потом садится на кровать, берет ребенка вместе с игрушкой на руки и пытается укачать. Успокоить, осторожно прижимая его к себе.
Осторожно, потому что Гейб боится ему что-нибудь сломать, ну еще и потому что он понятия не имеет, как обращаться с детьми, даже если им не снятся кошмары, а пресловутый омежий инстинкт упорно спит — что хорошо — и никаких подсказок не дает.
— Выглядит очаровательно, — хмыкает Ана, стоящая в дверном проеме. — Мечтаешь о своих?
— Иди ты, — вежливо советует Гейб. — Куда-нибудь. Подальше.
— Не дождешься.
Ана заходит в комнату, закрывает дверь и садится перед Гейбом:
— Конечно, ты беременный будешь той еще задницей, куда хуже, чем сейчас. Выжрешь всем мозги, особенно своему несчастному Джеку, будешь ныть и закусывать персики горчицей, рыдать не по делу и блевать от запаха мяса. Но потом, когда мелкие появятся, станет хорошо. Дети — это вообще хорошо, Гейб.
Вместо ответа он пожимает плечами:
— Наверное. Но пока я воздержусь. Тем более что моего Джека для начала нужно извлечь оттуда живого.
Омежка успокаивается и обнимает Гейб за шею, сопит ему в плечо, а Гейб думает о том, сколько здесь еще таких детей. Десятки только в этой стране, и всех пока не спасти. Гейб видел омежек-подростков, выставленных на продажу за копейки, видел детей-омежек, таскающих тяжеленные коробки, видел омег-проституток, равномерно покрытых синяками.
Не всех удалось вытащить, но по Южной Америке сейчас мотается достаточно агентов Overwatch, так что многим помогут. Гейб тоже мотался, в основном выискивая, где держат Джека, а омежки были лишь прикрытием. Но потом он вернется, с Джеком вместе, и…
Тьма за окном вдруг становится гуще — Гейб замечает это краем глаза и смотрит внимательнее.
Страница 57 из 73
