Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15326
Джесси они с Джеком приручали очень долго, но бояться альф он так и не перестал. И вот теперь приехавший к нему Ханзо все очень усложняет, а уехать не может. Но они разберутся, не сейчас так через месяц.
— Смотри. — Гейб обнимает омежку за плечи и ставит перед собой. — Вон там внизу, красивый и белобрысый, — это мой муж Джек. А вокруг него наши приемные дети, за исключением Джесси, он сейчас у врача. Мне было двадцать семь, когда Джек меня нашел, и я боялся его больше, чем смерти, наверное.
Омежка смотрит на Джека, потом на Гейба и очень скептически хмыкает. Ну да, это частая реакция на слова Гейба о том, что и ему тоже бывает страшно.
— Боялся-боялся, — кивает Гейб. — Мне всю жизнь рассказывали, как альфа будет со мной обращаться и как мне не повезло родиться омегой. Я всю жизнь доказывал всему миру, что омеги ничем не хуже альф, а потом он пришел. И ничего плохого мне не сделал. Знаешь, почему?
— Нет, — мотает головой омежка.
Джек внизу вытирает Хане слезы, потом снимает Лену с горки, с которой она боится съехать, а Сомбру — с верха паутины, на которую она, как всегда, влезла, а слезть сама не смогла.
Лусио переворачивается на живот, Ханзо понуро рисует носком ботинка на земле какие-то знаки, отсюда не разобрать, какие именно.
— Потому что не мог. Альфа зависит от омеги куда сильнее, чем омега от альфы, особенно в начале. Я мог сказать ему, что хочу, чтобы он умер, — и он убил бы себя. Мог прогнать его, избить его, но он не поднял бы на меня руку, даже защищаясь. И все десять лет, что мы женаты, не поднимал, и голоса не повышал. Но вот если сейчас кто-нибудь придет сюда и начнет мне угрожать, то Джек тут же окажется рядом, и угрожающему я могу только посочувствовать. И так у всех, не только у нас.
Когда-то давно Гейб сам этому всему не верил. Сейчас ему смешно с самого себя, а иногда бывает страшно. Как бы он жил, если бы Джек тогда успел с собой что-нибудь сделать, как собирался, а?
Джек хватается за телефон, Гейб снимает со своего блокировку и подносит трубку к уху.
— Что-то случилось?
Он смотрит снизу, Гейбу прямо в глаза, хмурится немного и совсем чуть-чуть, едва заметно, дымится. С ним такое бывает редко — и обычно, если он беспокоится за Гейба.
— Все в порядке.
— Чего ты тогда испугался?
Иногда Гейба немного раздражает его забота, но очень редко. Куда чаще она ему нравится, еще чаще он ею искренне наслаждается, вот как в данный момент.
— Я просто подумал о том, что я мог тебя убить, когда мы встретились. И как бы я теперь без тебя жил?
Омежка замирает — ему явно слышны и ответы Джека.
Джек хмыкает и произносит почти нежно:
— Спокойно как минимум. Без всех наших детей и без твоих личных рабочих проблем. А вообще, хреново, я думаю. Кто бы готовил тебе завтраки и согревал бы тебя по ночам?
— Кухонный комбайн и одеяло с подогревом. Слышал о таких?
— Слышал, — Джек смеется. — Так что случилось?
— Ничего, кроме того, что я сказал.
— Ладно, я сделаю вид, что верю тебе. Как там Джесси? Орал?
— И обзывался.
— Какой молодец. Если у тебя нет других планов, то можно сдать весь наш дурдом старшим, а самим пойти куда-нибудь вечером. М?
Гейб кивает:
— Если я переживу визит Джесси к врачу, то сходим. Кстати, Сомбра опять лезет на паутину.
— Упс.
Джек отключается и кидается к Сомбре, которая готовится зареветь. Лена в это время обнимается с Ханой и пытается скормить ей немножко песка.
Не дети, а катастрофа.
Гейб все равно всех их любит.
Омежка рядом с ним вздыхает:
— А точно у всех так? Джон говорил, что ничего не сделает, если я не захочу, но я ему не верю. Все же говорят — ну говорили, — что альфы омегу могут и бить, и насиловать, и что угодно. А вы говорите, что не могут.
— Ну можно сходить вниз и попросить Джека меня ударить, но тебе не понравится его реакция. Я не вру. И «все говорят» — это, конечно, аргумент, но вот есть мы: я, мой муж, наши дети. Наверняка со стороны мы выглядим странно, но мы счастливы, и больше всего на свете я рад тому, что мой муж когда-то убедил меня в том, что ничего мне не сделает. И когда-нибудь у нас появятся внуки, мы купим дом, заведем парочку огромных собак и умрем в один день, а потом дети передерутся за наследство.
— Что значит «умрете»? — тихо спрашивает Джесси, стоящий за спиной Гейба уже минут пять как и считающий, что его не заметили.
— Все мы когда-нибудь умрем, Джесси. Странно, что для тебя это новость, — пожимает плечами Гейб, разворачивается и удивленно наблюдает за бегущим в сторону двери сыном. — Прелестно. Ладно, будем считать, что так и должно быть. Держи. — Он протягивает омежке визитку. — И звони, если будут вопросы или если тебе понадобится помощь.
— Смотри. — Гейб обнимает омежку за плечи и ставит перед собой. — Вон там внизу, красивый и белобрысый, — это мой муж Джек. А вокруг него наши приемные дети, за исключением Джесси, он сейчас у врача. Мне было двадцать семь, когда Джек меня нашел, и я боялся его больше, чем смерти, наверное.
Омежка смотрит на Джека, потом на Гейба и очень скептически хмыкает. Ну да, это частая реакция на слова Гейба о том, что и ему тоже бывает страшно.
— Боялся-боялся, — кивает Гейб. — Мне всю жизнь рассказывали, как альфа будет со мной обращаться и как мне не повезло родиться омегой. Я всю жизнь доказывал всему миру, что омеги ничем не хуже альф, а потом он пришел. И ничего плохого мне не сделал. Знаешь, почему?
— Нет, — мотает головой омежка.
Джек внизу вытирает Хане слезы, потом снимает Лену с горки, с которой она боится съехать, а Сомбру — с верха паутины, на которую она, как всегда, влезла, а слезть сама не смогла.
Лусио переворачивается на живот, Ханзо понуро рисует носком ботинка на земле какие-то знаки, отсюда не разобрать, какие именно.
— Потому что не мог. Альфа зависит от омеги куда сильнее, чем омега от альфы, особенно в начале. Я мог сказать ему, что хочу, чтобы он умер, — и он убил бы себя. Мог прогнать его, избить его, но он не поднял бы на меня руку, даже защищаясь. И все десять лет, что мы женаты, не поднимал, и голоса не повышал. Но вот если сейчас кто-нибудь придет сюда и начнет мне угрожать, то Джек тут же окажется рядом, и угрожающему я могу только посочувствовать. И так у всех, не только у нас.
Когда-то давно Гейб сам этому всему не верил. Сейчас ему смешно с самого себя, а иногда бывает страшно. Как бы он жил, если бы Джек тогда успел с собой что-нибудь сделать, как собирался, а?
Джек хватается за телефон, Гейб снимает со своего блокировку и подносит трубку к уху.
— Что-то случилось?
Он смотрит снизу, Гейбу прямо в глаза, хмурится немного и совсем чуть-чуть, едва заметно, дымится. С ним такое бывает редко — и обычно, если он беспокоится за Гейба.
— Все в порядке.
— Чего ты тогда испугался?
Иногда Гейба немного раздражает его забота, но очень редко. Куда чаще она ему нравится, еще чаще он ею искренне наслаждается, вот как в данный момент.
— Я просто подумал о том, что я мог тебя убить, когда мы встретились. И как бы я теперь без тебя жил?
Омежка замирает — ему явно слышны и ответы Джека.
Джек хмыкает и произносит почти нежно:
— Спокойно как минимум. Без всех наших детей и без твоих личных рабочих проблем. А вообще, хреново, я думаю. Кто бы готовил тебе завтраки и согревал бы тебя по ночам?
— Кухонный комбайн и одеяло с подогревом. Слышал о таких?
— Слышал, — Джек смеется. — Так что случилось?
— Ничего, кроме того, что я сказал.
— Ладно, я сделаю вид, что верю тебе. Как там Джесси? Орал?
— И обзывался.
— Какой молодец. Если у тебя нет других планов, то можно сдать весь наш дурдом старшим, а самим пойти куда-нибудь вечером. М?
Гейб кивает:
— Если я переживу визит Джесси к врачу, то сходим. Кстати, Сомбра опять лезет на паутину.
— Упс.
Джек отключается и кидается к Сомбре, которая готовится зареветь. Лена в это время обнимается с Ханой и пытается скормить ей немножко песка.
Не дети, а катастрофа.
Гейб все равно всех их любит.
Омежка рядом с ним вздыхает:
— А точно у всех так? Джон говорил, что ничего не сделает, если я не захочу, но я ему не верю. Все же говорят — ну говорили, — что альфы омегу могут и бить, и насиловать, и что угодно. А вы говорите, что не могут.
— Ну можно сходить вниз и попросить Джека меня ударить, но тебе не понравится его реакция. Я не вру. И «все говорят» — это, конечно, аргумент, но вот есть мы: я, мой муж, наши дети. Наверняка со стороны мы выглядим странно, но мы счастливы, и больше всего на свете я рад тому, что мой муж когда-то убедил меня в том, что ничего мне не сделает. И когда-нибудь у нас появятся внуки, мы купим дом, заведем парочку огромных собак и умрем в один день, а потом дети передерутся за наследство.
— Что значит «умрете»? — тихо спрашивает Джесси, стоящий за спиной Гейба уже минут пять как и считающий, что его не заметили.
— Все мы когда-нибудь умрем, Джесси. Странно, что для тебя это новость, — пожимает плечами Гейб, разворачивается и удивленно наблюдает за бегущим в сторону двери сыном. — Прелестно. Ладно, будем считать, что так и должно быть. Держи. — Он протягивает омежке визитку. — И звони, если будут вопросы или если тебе понадобится помощь.
Страница 72 из 73
