Фандом: Ориджиналы. Город был жестоким, осень в нем — ранимой, холодной и нежной. А люди — люди были разными.
Добавить в моё избранное
1 мин, 45 сек 6123
Прозрачный воздух заполнял сад. Листья падали с деревьев мягко, медленно, и пахли недавно прошедшим дождем. А солнце было холодным и почти белым.
Осень здесь была другой — нежной, ранимой, очень тихой, и ее было страшно коснуться. Как темненькую девушку в униформе, которая робко подошла к единственному незанятому краю скамейки.
— Я присяду?
— Конечно, — кивнул Абукар.
— Держи, — девушка вынула из кармана ароматное некрупное яблоко. — У тебя же в Москве нет родных.
— Откуда ты знаешь? — Кровь прилила к щекам, и Абукар чуть отвернулся.
— Тебя знает вся больница, — засмеялась девушка. — Ты один пошел против этих мразей, — ее даже передернуло от отвращения, когда она упомянула скинхедов. — Капитан сказал — ты настоящий герой. Заступился за мальчика.
— Ну прям уж, — Абукар засмущался настолько, что захотел уйти, только вот на коляске это сделать было непросто.
— Я Тайра, — протянула руку девушка. — Медсестра в детском отделении, — с нескрываемой гордостью сказала она. Абукар удивился — он никогда не встречал медсестру, которая бы так говорила о своей тяжелой, безденежной работе в районной больнице.
— Тебе нравится? — вырвалось у него.
— Я помогаю детям справиться с болью, — просто сказала она. — Это ведь очень нужно, правда? Вот выучусь на врача и вернусь к себе в Пембу.
— Конечно, — пробормотал Абукар, не зная, что еще ей сказать.
— Тебе одиноко, наверное, — грустно улыбнулась Тайра. — Знаешь, мне тоже не хватает друзей. Я скучаю по дому. А еще — по тишине. Здесь много суеты и шума, и люди… чужие.
— Я приехал ненадолго, — ответил Абукар, и тут сообразил, что его поезд должен был уйти послезавтра. Но он все равно не уедет, а если бы и мог, то эта волшебная девочка осталась бы здесь…
— Позвонишь мне вечером? — Тайра разломила конфету, протянула половинку Абукару, вторую слопала, и на фантике быстро написала цифры. — Просто так? — Не дожидаясь, пока растерянный Абукар кивнет, она с улыбкой упорхнула.
К Абукару подбежал белобрысенький мальчуган лет четырех, остановился чуть поодаль, затем, решившись, сунул ему в руку сорванный цветок и плитку козинака и, словно испугавшись, рванул обратно к отцу — двухметровому рокеру с россыпью черепов на толстой цепочке. Тот потрепал сынишку по голове и восторженно показал Абукару большой палец.
— Молодчага, бро! — крикнул он.
И все-таки в этом городе с холодной, белой осенью была не только ненависть.
Осень здесь была другой — нежной, ранимой, очень тихой, и ее было страшно коснуться. Как темненькую девушку в униформе, которая робко подошла к единственному незанятому краю скамейки.
— Я присяду?
— Конечно, — кивнул Абукар.
— Держи, — девушка вынула из кармана ароматное некрупное яблоко. — У тебя же в Москве нет родных.
— Откуда ты знаешь? — Кровь прилила к щекам, и Абукар чуть отвернулся.
— Тебя знает вся больница, — засмеялась девушка. — Ты один пошел против этих мразей, — ее даже передернуло от отвращения, когда она упомянула скинхедов. — Капитан сказал — ты настоящий герой. Заступился за мальчика.
— Ну прям уж, — Абукар засмущался настолько, что захотел уйти, только вот на коляске это сделать было непросто.
— Я Тайра, — протянула руку девушка. — Медсестра в детском отделении, — с нескрываемой гордостью сказала она. Абукар удивился — он никогда не встречал медсестру, которая бы так говорила о своей тяжелой, безденежной работе в районной больнице.
— Тебе нравится? — вырвалось у него.
— Я помогаю детям справиться с болью, — просто сказала она. — Это ведь очень нужно, правда? Вот выучусь на врача и вернусь к себе в Пембу.
— Конечно, — пробормотал Абукар, не зная, что еще ей сказать.
— Тебе одиноко, наверное, — грустно улыбнулась Тайра. — Знаешь, мне тоже не хватает друзей. Я скучаю по дому. А еще — по тишине. Здесь много суеты и шума, и люди… чужие.
— Я приехал ненадолго, — ответил Абукар, и тут сообразил, что его поезд должен был уйти послезавтра. Но он все равно не уедет, а если бы и мог, то эта волшебная девочка осталась бы здесь…
— Позвонишь мне вечером? — Тайра разломила конфету, протянула половинку Абукару, вторую слопала, и на фантике быстро написала цифры. — Просто так? — Не дожидаясь, пока растерянный Абукар кивнет, она с улыбкой упорхнула.
К Абукару подбежал белобрысенький мальчуган лет четырех, остановился чуть поодаль, затем, решившись, сунул ему в руку сорванный цветок и плитку козинака и, словно испугавшись, рванул обратно к отцу — двухметровому рокеру с россыпью черепов на толстой цепочке. Тот потрепал сынишку по голове и восторженно показал Абукару большой палец.
— Молодчага, бро! — крикнул он.
И все-таки в этом городе с холодной, белой осенью была не только ненависть.
