Узы

— Придется ввести тебе регенеративную сыворотку. Не знаю, справится ли человеческое тело с ее компонентами, но иначе ты в лучшем случае останешься парализованной, — больше дискомфорта мне причинял даже не смысл его слов, а то, с каким абсолютным равнодушием он это говорил.

— Что может случиться? — поинтересовался знакомый мне голос.

— Если некоторые компоненты окажут ожидаемый мною эффект, то наступит асфиксия, либо ей разорвет аорту.

— А если НЕ ДЛЯ медицинских ботаников? — озабоченный голос Слендера нагнетал обстановку.

— Она либо сама задохнется, либо задохнется ее сердце. В любом случае результат будет один.

— Ну, а если сработает? — тихо, будто не веря в это вовсе, спросил Слендер.

— Ее позвоночник восстановится. Обычно эту сыворотку используют на оборотнях или валькириях. Они часто ломают кости в бою, но все же они куда выносливее людей. Даже альфы воют, пока сыворотка регенерирует кости. Сломанная спина — это тебе не выбитая ключица. Ее стебель обвивают бесчисленные сплетения нервов. Срастись те или иные неправильно, и кровь будет беспорядочными потоками блуждать, куда ей только вздумается. Рано или поздно она забьет собой аорту, и та лопнет. Или забьет сосуды в дыхательном пути. Тогда она задохнется, — голос затих. На несколько секунд повисла гробовая тишина. — Без сыворотки же я почти уверен, что она умрет.

Я неподвижно слушала их дискуссию, размышляя над достаточно неплохой перспективой. В конце концов, на той стороне мои родители, а мне за столькое нужно извиниться перед ними!

— Делай все, что нужно! — приказным тоном обрушил Слендер.

— Как скажите, советник.

За последней фразой последовал звук шагов в сторону двери. Вскоре они скрылись за ней. Мой новый, не слишком отзывчивый доктор склонился к моему уху.

— Мы остались одни. Мое имя Кристиан. Сейчас я введу тебе снотворное. Ты и с ним будешь чувствовать все ту же боль, но без него, я думаю, раньше, чем у тебя лопнет сердце, ты умрешь от болевого шока. Мне придется пристегнуть твои руки ремнями, так что старайся лежать как можно неподвижнее.

За его словами последовало чувство обещанных ремней на запястьях и лодыжках, после меня накрыли тонким одеялом. Когда я почувствовала, как игла вонзается в предплечье, нервы напряглись. Все, что я помню после этого — это лишь чувство, будто я проваливаюсь в огненную яму, что подпаливала мне пятки, лодыжки, икры, ноги, спину, грудь… Чем дальше я падала, тем глубже в огонь окуналась, где в немом крике молила о смерти от боли, что неистовой пыткой терзала все мое существо.

Глава 14. Смысл жить

Сложно сказать, сколько я была в таком состоянии: двадцать минут, три часа, год… Время стерлось, осталась только боль. И хуже всего было то, что я даже не могла закричать или двинуться. Мое тело неподвижно лежало, разрываемое этим чувством изнутри.

За прошедшую неделю я уже несколько раз попрощалась с жизнью, казалось бы, разум уже должен был смириться, но я еще никогда не испытывала такого стремления бороться за свою жизнь, как тогда. Мое тело отошло на второй план, нечто иное встало на его место. Потребность в удовлетворении чувства мести. И у меня есть лишь одно средство, лишь один шанс. Я твердо решила подпустить его к себе настолько близко, насколько это возможно, чтобы заполучить все то, что так желал «Орден». Если ради меня он вошел в совет, то мести ради я вполне смогу его использовать.

Этот мир опустел. Все, ради чего я могла сохранять отчужденность или гордость, исчезло, и это больше не имело никакого значения. Даже если я не проживу долго, даже если, поправившись в ближайшее время, умру. Главное успеть. Главное удовлетворить эту потребность. Сейчас я готова была бороться. Я хотела жить!

Когда мое сознание начало возвращаться к реальности, туманность восприятия сковывала не меньше ремней на руках и лодыжках. Боль уже не была столь острой, но тягучее чувство обжигающих волн время от времени возвращалось, разливаясь по телу. Достаточно яркий свет слепил привыкшее к темени сознание. Я часто проморгала, и спутанные силуэты начали сливаться в полноценные картинки. Запястья немного саднило.

Мой взгляд прошелся по периметру комнаты, что отличалась от той, в которой я заснула. Это было среднего размера помещение с парой небольших окон, что были занавешены, у боковой стены. Обстановка в ней была в приятных бежево-коричневых тонах с редкими алыми элементами. Широкая двуспальная кровать, к которой я была привязана, стояла у стены противоположной двери. Помимо кровати, заправленной достаточно роскошным бельем, так же в комнате был высокий платяной шкаф, кресло, стоявшее у кровати, и небольшой столик с графином воды и парой стаканов.

Я сразу подумала, что неплохо бы было смочить пересохшее горло, но такой возможности не представлялась. Вскоре дверь от легкого толчка распахнулась. На ее пороге появился молодой человек ростом ненамного выше меня.