Узы

Мы изворотливо и очень стремительно пересекали многокилометровый путь, ловко обходя деревья. Когда это стало слишком однообразным, меня начало клонить в сон. Я уткнулась моськой между лопаток Трендера и благополучно задремала. Уже спустя какое-то время Трендер значительно ускорился, отчего я проснулась. Как оказалось не зря. Вскоре мы уже подходили к когда-то объекту моих кошмаров. Сейчас этот дом на моральном уровне воспринимался иначе.

Трендер аккуратно спустил меня на ноги, и мы неторопливо прошли в дом, что, вероятно, я теперь не скоро покину. Стоило нам пересечь порог, как на Трендера на всех порах со счастливой гримасой на лице налетел высокий безликий в костюме абсурдной окраски и цилиндре. Ах да, точно! Я давненько ничему не удивлялась… Непорядок!

Глава 15. Дом, милый дом

Непоседливые приветствия «мистера Чудная Шляпа» излишне затянулись, и я начала чувствовать себя лишней. Как раз, когда мне стало уже совсем неловко, Трендер отлепил от себя весельчака и попытался представить его мне.

— Познакомься, это Аннет, — Трендер неловко указал на меня неустанно отвлекающемуся безликому. Хотя… К моему удивлению, у него была широкая черная улыбка и черные глаза. — Я уверен, брат говорил про нее.

— Да-да, — резво ответил тот. — Я Сплендор! — он протянул мне свою черную ладонь, и я неуверенно положила на нее свою. В тот же момент он ее резко задергал вверх вниз, отчего меня немного зашатало.

— Эй, полегче с ней, — Трендер положил брату на плече свою руку. — У нее только вчера была спина сломана…

Весельчак озадаченно посмотрел на брата, после все же отпустил мою руку. Его пыл немного поутих, в чем я почувствовала свою вину.

— Нет-нет. Все нормально! — воскликнула я, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Видимо, уколы Кристиана уже подействовали, я вполне хорошо себя чувствую.

Весельчак воспрянул, и, подняв меня за подмышки на уровне своего лица, смачно чмокнул в щеку. Я немного растерялась, но брыкаться не стала. Вскоре под давлением взгляда старшего брата он поставил меня на место. Пробурчав что-то невнятное про какое-то дело, весельчак вскоре удалился, крикнув напоследок, что рад благополучному возвращению брата.

— Бодрый малый… — вырвалось у меня.

— Да, — он сделал паузу. — Знаю. Спленди такой, сколько себя помню, — Трендер задумчиво уставился в сторону, в которую убежал его братишка.

— Мне разуться? — я решила произнести хоть что-то, лишь бы вывести Трендера из состояния глубокой задумчивости.

— А? — он перевел взгляд на меня. — Нет, не нужно, — он взял меня за руку и немного потянул за собой. — Идем, я покажу тебе, где ты будешь жить.

Повинуясь его зову, я покорно пошла за ним, сжав его ладонь. Мы прошли широкий холл, устланный красивым красным ковром, где-то до середины. Как раз до той части, где находилась винтовая, широкая лестница. Пока мы поднимались по лестнице, Трендер меня почти волок, так как преодолеть расстояние между ступеньками было почти нереально. Мне по ним разве что вскарабкиваться. Они явно были рассчитаны не на человеческую длину ног. Когда мы уже поднимались на третий этаж, я все-таки не сдержала вопроса, что так интересовал меня уже сравнительно давно. Я имела некие предположения по их поводу, поэтому примерно знала, как надо бы построить предложение.

— Трендер?… — обратилась я.

— М? Что?

— Кабадатх. Ведь ваш отец?

— Ну да.

— А ваша мама?

Трендер резко остановился. Уставившись в пол, он молчал. Руки, что придерживали меня за плечи, обмякли на них. Какое-то время он так и стоял. Я решила дать ему обдумать ответ, если он, конечно, собирался его дать. В любом случае, чем дольше он молчал, тем больше я жалела, что вообще спросила.

— Она умерла. Давно. Очень, — тихо проговорил он и, подхватив меня, продолжил подниматься по лестнице. Все своим видом он дал понять, что не желает продолжать беседу на эту тему. Я давить и не стала. Когда мы, наконец, достигли третьего этажа, Трендер уверено направился в сторону двери, что была правее уже известной мне библиотеки. Для того, чтобы открыть ее, Трендер достал из кармана небольшой ключик и, вставив его в замок, повернул три раза. После чего ручка двери поддалась, и мы зашли внутрь.

Это была хоть и в темных тонах оформленная, но вполне приятная комната. Параллельно двери у противоположной стены стояла широкая двуспальная кровать, застланная черным бархатным бельем. Она, пожалуй, больше всего прочего кидалась в глаза. По периметру комнаты висели подсвечники, что к нашему приходу уже горели, освещая комнату теплым светом. Поодаль от кровати стоял большой письменный стол из такого же черного дерева, как и кровать. На нем было навалено несколько стопок книг, и валялись исписанные листы бумаги с черными мелками. Перед ним стоял высокий стул с мягкой подстилкой. У стены, идущей от двери, стоял платяной шкаф.