Девушку по имени Аннет с ее пятилетнего возраста преследует тень, что не дает той покоя от чувства его взгляда, постоянного присутствия. Четырнадцать лет непроглядного ужаса вели ее к тому знаменательному дню, когда этот страх спас ее от нападения. Однако, эта встреча обернулась для девушки заточением, которому она изо всех сил противостоит. Поймет, а главное примет ли она того, кто как ей казалось, разрушал всю ее жизнь.
Добавить в моё избранное
220 мин, 36 сек 7422
На ней она смыкалась, и ее длины хватало, чтобы коснуться носом пола. Какая удача!
Закатив глаза в ответ на собственный мысленный сарказм, я попыталась проанализировать происходящее.
Я очевидно не в своей кровати. И с той же вероятностью очевидно то, что я сначала приняла за сон, сном вовсе не было. Я поерзала на кровати, стараясь нащупать все, до чего могла дотянуться. Во рту был неприятный привкус, а в горле стоял ком, из чего следовал вывод, что спала я достаточно долго.
Не нащупав ничего, кроме пустой тумбочки, лакированной деревянной стены и области самой кровати, мне ничего не оставалось, кроме как успокоиться и лечь на место своего заключения. Я изо всех сил старалась проанализировать происходящее, но ничего путного на ум не лезло. Мой желудок пропел скомканную мелодию. Как же хотелось есть…
За моей последней мыслью последовал скрип несмазанных железных петель. Дверь, находящаяся прямо напротив кровати, приоткрылась, запустив в комнату тусклый свет. В проеме стояла уже знакомая мне фигура. Как ни странно, но дверь была достаточно высокой, чтобы кто-то настолько высокий, как он, стоял там на вид, как нормального роста человек. Эта дверь в высоту метра три с половиной-четыре, наверное, была.
Зайдя в комнату, он зажег свечи по ее периметру, после чего подошел ко мне и сел на край кровати. Сейчас, в ярком свете свечей, никогда не думала, что свечи могут так ярко гореть, я могла отчетливо его разглядеть.
Он внимательно смотрел на мое лицо. Хоть его глаз мне видно не было, но я четко чувствовала, что он смотрит прямо на меня. Я ничего не могла вымолвить. Мое состояние, наверное, нельзя описать словом более четким, чем ступор.
Он еще какое-то время осматривал меня, после чего молча встал и вышел из комнаты. Того времени, что его не было мне хватило, чтобы немного прийти в себя и осмотреть комнату. В ней, кроме кровати, на которой я находилась, и прикроватной тумбочки, были лишь небольшой шкаф и стол со стулом. Кроме этого у боковой стены была дверь, явно ведущая не в коридор, как та, в которую входил безликий. Может, в ванную комнату? Тут же должна такая быть? Минут через пятнадцать-двадцать он вернулся. Держа в руках небольшой поднос с двумя тарелками и большим стаканом воды, он подошел к кровати. Поставив его на прикроватную тумбочку, безликий сел на то место, которое недавно покинул.
Страх, который, казалось бы, должен был отступить, начал возвращаться. Я не имела ни малейшего представления о том, что от него ожидать. Безликий протянул к моему лицу руку, в ответ на что я отпрянула как испуганный зверь к изголовью кровати. Настолько далеко от него, насколько это позволял наручник на моей ноге. Моя реакция, видимо, смутила его, и он убрал руку. Это все напомнило мне сцену из моего детства, когда я поймала под коробочку с наживкой лесную дикую белку. Мои попытки дрессировать ее привели лишь к тому, что она шугалась по клетке, будто в нее тыкали огнем. Забавно, как жизнь иногда переиначивает…
Я не думаю, что у меня получалось хоть как-то скрыть страх. Ком в горле нарастал, а безликий сидел напротив меня, будто что-то обдумывая. После чего он медленно встал. Чтобы видеть его «лицо», мне пришлось довольно сильно задрать голову.
— Еда и вода на тумбочке. Ты была без сознания почти два дня, лучше поесть, — на полминуты он замялся. — Позже я принесу тебе что-нибудь намазать нос.
С этими словами безликий, не дожидаясь моего ответа, проследовал к двери и закрыл ее за собой. Я осталась одна. Рука сама потянулась к воде. Почти разом осушив внушительный бокал, я покосилась на еду и решила к ней не притрагиваться. На подносе стояла чаша с супом, судя по ошметкам, что в ней плавали, куриным и плоская тарелка с внушительным бифштексом под какой-то кремово-красноватой подливкой. Выглядело это все вполне аппетитно, но я и не думала к чему-либо из этого притрагиваться. Поставив пустой стакан на место, я решила осмотреть ногу и то, к чему она была пристегнута. Без ножовки никак не обойтись. Цепь, соединявшая наручник и перила кровати была тонкой, но очень плотной и крепкой.
Позже я вспомнила слова безликого и коснулась своего лица. Под носом было немного крови. Видимо я не слабо стукнулась о пол. На пальцах осталось красное пятнышко. Я потерла руки. В комнате было прохладно, сквозняк продувал меня даже под одеялом. Я огляделась. Недалеко от кровати было окно. Небольших размеров с темным стеклом, почему я сразу его не заметила. Оно было слегка открыто, и из щели, что отделяла раму от стекла, поступал воздух. Я обрадовалась этому факту, но наручник все равно не подпускал меня и близко к нему. Хотя, если подумать, в конечном счете я даже не знала, на каком этаже нахожусь. С высотки сигать мне не хотелось.
Взяв одну из салфеток, что лежали на подносе, и обтерев нос, я скомкала ее и положила на тумбочку. Если бы нос был сломан, боль была бы куда ощутимее, так что волноваться сильно мне не пришлось.
Закатив глаза в ответ на собственный мысленный сарказм, я попыталась проанализировать происходящее.
Я очевидно не в своей кровати. И с той же вероятностью очевидно то, что я сначала приняла за сон, сном вовсе не было. Я поерзала на кровати, стараясь нащупать все, до чего могла дотянуться. Во рту был неприятный привкус, а в горле стоял ком, из чего следовал вывод, что спала я достаточно долго.
Не нащупав ничего, кроме пустой тумбочки, лакированной деревянной стены и области самой кровати, мне ничего не оставалось, кроме как успокоиться и лечь на место своего заключения. Я изо всех сил старалась проанализировать происходящее, но ничего путного на ум не лезло. Мой желудок пропел скомканную мелодию. Как же хотелось есть…
За моей последней мыслью последовал скрип несмазанных железных петель. Дверь, находящаяся прямо напротив кровати, приоткрылась, запустив в комнату тусклый свет. В проеме стояла уже знакомая мне фигура. Как ни странно, но дверь была достаточно высокой, чтобы кто-то настолько высокий, как он, стоял там на вид, как нормального роста человек. Эта дверь в высоту метра три с половиной-четыре, наверное, была.
Зайдя в комнату, он зажег свечи по ее периметру, после чего подошел ко мне и сел на край кровати. Сейчас, в ярком свете свечей, никогда не думала, что свечи могут так ярко гореть, я могла отчетливо его разглядеть.
Он внимательно смотрел на мое лицо. Хоть его глаз мне видно не было, но я четко чувствовала, что он смотрит прямо на меня. Я ничего не могла вымолвить. Мое состояние, наверное, нельзя описать словом более четким, чем ступор.
Он еще какое-то время осматривал меня, после чего молча встал и вышел из комнаты. Того времени, что его не было мне хватило, чтобы немного прийти в себя и осмотреть комнату. В ней, кроме кровати, на которой я находилась, и прикроватной тумбочки, были лишь небольшой шкаф и стол со стулом. Кроме этого у боковой стены была дверь, явно ведущая не в коридор, как та, в которую входил безликий. Может, в ванную комнату? Тут же должна такая быть? Минут через пятнадцать-двадцать он вернулся. Держа в руках небольшой поднос с двумя тарелками и большим стаканом воды, он подошел к кровати. Поставив его на прикроватную тумбочку, безликий сел на то место, которое недавно покинул.
Страх, который, казалось бы, должен был отступить, начал возвращаться. Я не имела ни малейшего представления о том, что от него ожидать. Безликий протянул к моему лицу руку, в ответ на что я отпрянула как испуганный зверь к изголовью кровати. Настолько далеко от него, насколько это позволял наручник на моей ноге. Моя реакция, видимо, смутила его, и он убрал руку. Это все напомнило мне сцену из моего детства, когда я поймала под коробочку с наживкой лесную дикую белку. Мои попытки дрессировать ее привели лишь к тому, что она шугалась по клетке, будто в нее тыкали огнем. Забавно, как жизнь иногда переиначивает…
Я не думаю, что у меня получалось хоть как-то скрыть страх. Ком в горле нарастал, а безликий сидел напротив меня, будто что-то обдумывая. После чего он медленно встал. Чтобы видеть его «лицо», мне пришлось довольно сильно задрать голову.
— Еда и вода на тумбочке. Ты была без сознания почти два дня, лучше поесть, — на полминуты он замялся. — Позже я принесу тебе что-нибудь намазать нос.
С этими словами безликий, не дожидаясь моего ответа, проследовал к двери и закрыл ее за собой. Я осталась одна. Рука сама потянулась к воде. Почти разом осушив внушительный бокал, я покосилась на еду и решила к ней не притрагиваться. На подносе стояла чаша с супом, судя по ошметкам, что в ней плавали, куриным и плоская тарелка с внушительным бифштексом под какой-то кремово-красноватой подливкой. Выглядело это все вполне аппетитно, но я и не думала к чему-либо из этого притрагиваться. Поставив пустой стакан на место, я решила осмотреть ногу и то, к чему она была пристегнута. Без ножовки никак не обойтись. Цепь, соединявшая наручник и перила кровати была тонкой, но очень плотной и крепкой.
Позже я вспомнила слова безликого и коснулась своего лица. Под носом было немного крови. Видимо я не слабо стукнулась о пол. На пальцах осталось красное пятнышко. Я потерла руки. В комнате было прохладно, сквозняк продувал меня даже под одеялом. Я огляделась. Недалеко от кровати было окно. Небольших размеров с темным стеклом, почему я сразу его не заметила. Оно было слегка открыто, и из щели, что отделяла раму от стекла, поступал воздух. Я обрадовалась этому факту, но наручник все равно не подпускал меня и близко к нему. Хотя, если подумать, в конечном счете я даже не знала, на каком этаже нахожусь. С высотки сигать мне не хотелось.
Взяв одну из салфеток, что лежали на подносе, и обтерев нос, я скомкала ее и положила на тумбочку. Если бы нос был сломан, боль была бы куда ощутимее, так что волноваться сильно мне не пришлось.
Страница 4 из 59
