Спонтанность

Глава 1. Джинни

Вообще-то я должна корпеть над учебниками и готовиться к ЖАБА. А что вместо этого?

Я даже не могу сосредоточиться на последнем выпуске еженедельника «Квиддич». Открытый номер лежит передо мной на кровати, я пытаюсь читать его, но взгляд скользит мимо, а мысли снова и снова возвращаются к Гарри. Я смотрю на фотографии и стараюсь сконцентрироваться на статье о «Гарпиях», но вместо этого вспоминаю свою последнюю игру за Гриффиндор.

Из-за матча Хогвартса с Шармбатоном, назначенного на следующий семестр, финальные внутренние матчи было решено провести пораньше, перед Пасхой. Гермиона, как обычно, оказалась права. Создание смешанной школьной сборной помогло сплотиться всей школе, всем факультетам. После ужасов прошлого года такое сотрудничество пошло нам на пользу.

Игра с Шармбатоном состоится в начале следующего семестра; это будет мой последний шанс произвести впечатление на вербовщиков. Надеюсь, в этом не будет особой необходимости. Гарри тоже так считает. Он говорит, что если хотя бы один из профессиональных клубов не предложит мне контракт, все они идиоты. Надеюсь, он прав. Но Гарри не объективен. Если бы Рон видел мою последнюю игру, я бы ни в чём не сомневалась — он не стал бы беречь мои чувства. Но Рон её пропустил, чему я очень рада.

Моя финальная игра в качестве капитана Гриффиндора против Когтеврана оказалась очень удачной. Я играла хорошо, моя команда тоже, и мы выиграли кубок. Мы разгромили когтевранцев. Мы вели триста против девяноста, когда их ловец и капитан, Ширли Брамфит, наконец, поймала снитч и достойно завершила игру. Триста против двухсот сорока звучит намного солидней.

В команде Когтеврана, кроме Ширли, почти все сплошь новички. Им, как и Гриффиндору, в следующем году понадобится новый капитан. А нам, вероятно, потребуется новый ловец. Малыш Джеймс Дивайн не оправдал моих ожиданий. Но это уже будут проблемы нового капитана, а не мои.

Мысли продолжают блуждать. Я не могу сконцентрироваться на квиддиче, потому что мысли о квиддиче заставляют меня думать о Гарри, и я начинаю грезить наяву, вспоминая субботнюю вечеринку и пылкую неделю, которая за ней последовала. Ох, эта неделя…

В субботу, восемь дней назад, Гриффиндор выиграл кубок Хогвартса по квиддичу.

Моя команда завоевала кубок, не проиграв ни одного матча из трёх. Я — капитан команды, которая выиграла всухую впервые после того, как капитаном был мой брат Чарли. Не успела я поздравить товарищей по команде, как ликующие болельщики Гриффиндора выскочили на поле. Толпа подняла в воздух меня и моих игроков. По дороге в гриффиндорскую гостиную они вопили: «Уизли — наша королева». Как же я хотела в тот момент, чтобы Рон меня видел!

Слава Мерлину, его там не было.

Вдруг это ликующее, бойкое шествие остановилась. Всё затихло. Руки, держащие меня над головами, осторожно опустили меня на землю. Ряды людей разомкнулись, создавая узкий коридор. На другом конце коридора стоял Гарри. Как я потом узнала, Гарри ни слова не сказал: он просто оказался на пути триумфальной процессии, и она вдруг остановилось. Внезапная тишина казалась неестественной. Веселье нельзя прекращать! Но толпа словно замерла в напряжённом ожидании. Я знала, чего они ждут, и Гарри тоже знал. Нас разделяли пятьдесят футов, но мы не двигались.

— Хорошая игра, — сказал Гарри. Его голос был спокоен, а глаза сияли. — Ты снова завоевала кубок для Гриффиндора, совсем как два года назад, но сейчас я видел это своими глазами! Что будем делать дальше?

В прошлый раз, два года назад, когда я бросилась ему в объятия, в гостиной Гриффиндора стояла оглушительная тишина. В этот раз, как только мы с Гарри стали сходиться, нетерпеливое молчание прервали громкие поздравления и свист, и когда мы встретились, крики слились в одобрительный гул.

Наш поцелуй длился целую вечность. Он был физическим воплощением любви, приправленной радостью, гордостью и счастьем победы. Крики и аплодисменты не стихали, пока он не завершился. Все умолкли, когда над игровым полем прогремел голос директора МакГонагалл.

— Все, кроме студентов, обязаны покинуть территорию школы. Не-студенты, пожалуйста, пройдите к выходу, немедленно, — приказала она. Послышались недовольные возгласы, к которым я присоединилась, хотя и понимала, что она сказала это неохотно. Гарри широко улыбнулся, легко поцеловал меня в щёку и прошептал:

— Я люблю тебя, Джинни. Встретимся в раздевалке. Иди и празднуй со своей командой.

«Я люблю тебя, Джинни». Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я услышала эти слова. Сейчас, спустя почти год после Битвы, я слышу их довольно часто, но это не умаляет их значения.

Гарри отошёл в сторону и смешался с толпой. Чьи-то руки снова подняли меня в воздух вместе с ликующими товарищами по команде и, качая над поющей толпой, внесли в гостиную Гриффиндора праздновать нашу победу.