Спонтанность

В гостиной было полно еды, напитков, флагов и баннеров, а кубок сразу же наполнили сливочным пивом. Под одобрительные возгласы я сделала первый глоток и передала кубок Демельзе. Выполнив свою миссию, я незаметно выбралась из центра празднующей толпы. Еды было невероятно много: на каждой плоской поверхности горками лежали бутерброды и пироги.

Я не очень проголодалась, но всё равно взяла бутерброд с ветчиной и, вспомнив о Гарри, прихватила для него пару кусочков пирога с патокой.

Чтобы незаметно исчезнуть, нужно было выбрать правильный момент. Наш новый вратарь, Рони Булкок, как раз получала заслуженные поздравления. Рони играла просто здорово, и я ругала себя за то, что не дала ей возможности попробовать свои силы в начале года.

Я проверила, что делает Гермиона. Моя подруга, староста школы, была очень занята. Она спорила с Ричи Кутом и Джимми Пиксом, пытаясь конфисковать огневиски у двух загонщиков, которые были значительно крупнее её. Воспользовавшись тем, что Гермиона отвлеклась, я незаметно выбралась наружу через проход в портрете.

Не сняв тяжёлую форму, я пробежала через несколько потайных коридоров, жуя свой бутерброд. Я даже не подумала о том, что нужно было переодеться.

Я бежала по спортивному полю и спрашивала себя, действительно ли Гарри придёт. В приступе нервного голода я откусила большой кусок пирога с патокой. Я не сомневалась, что Филч непременно удостоверится в том, что Гарри покинул Хогвартс. Я молча проскользнула в раздевалку. Там было тихо и пусто… пока Гарри не стянул с себя мантию.

— Но как? — спросила я.

— Легко, — усмехнулся он. — Филч проследил, как я ухожу. Я отошёл подальше, надел мантию и проскочил назад, когда он открыл ворота, чтобы выпустить последних гостей.

— А как ты собираешься уйти? Школа запечатана, — напомнила я. Гарри сделал задумчивый вид.

— Не знаю, что-нибудь придумаю, — ответил он, быстро подошёл ко мне и обнял. Мы вернулись туда, где больше всего любили проводить время — в объятиях друг друга.

— Поздравляю, капитан, — прошептал он. — Твоя великолепная команда играла великолепно, и ты была…

— Великолепна? — спросила я. Он рассмеялся.

Я решила, что сейчас он меня поцелует меня, но ошиблась. Вместо этого Гарри стал говорить. Это было так необычно, что я не стала ему мешать. Гарри не очень-то умеет делать комплименты, зато он честный.

Он сказал, что ему нравится запах моих волос. Мои пальцы пробежали по его чудесной, растрёпанной шевелюре.

— Мне тоже нравится, как пахнут твои волосы, какие они на ощупь, — сказала я. Потрепав его по голове, я медленно провела пальцами по его щекам. Гарри схватил мою ладонь и принюхался.

— Метла, — прошептал он, едва не касаясь носом моей руки.

— А чего ты ожидал — я почти два часа держалась за метлу, — сказала я.

Он ничего не ответил, просто снова зарылся носом в мои волосы, а потом вернулся к ладоням, поцеловал кончики пальцев и заглянул мне в глаза.

— Я тебя люблю, — сказал он. — Действительно люблю, по-настоящему, больше… больше … больше всего на свете.

— Больше всего на свете? — я улыбнулась. Ему, правда, нужно поработать над своими комплиментами. — Больше пирога с патокой? — насмешливо спросила я, зная, что это его любимый пирог. — Я прихватила для тебя два кусочка с вечеринки, но от одного откусила по дороге, — призналась я.

Глаза Гарри загорелись. Он наклонился вперёд, и я вдохнула, приготовившись к поцелую. Наконец-то!

Но поцелуй случился немного позже. Гарри высунул язык и слизал с уголка моих губ прилипшую крошку пирога.

— Я люблю тебя в миллион раз больше, чем пирог с патокой, — сказал он. — Не знаю, что бы я делал без тебя. Потерялся бы, остался один. Как раньше, — слова застряли у него в горле.

Он открылся мне. Ему часто причиняли боль, и теперь он снова стал уязвимым.

Гарри долго не говорил мне о своих чувствах и долго не мог произнести три желанных слова.

Терпение — не моя сильная сторона, но с Гарри нужно уметь ждать, пока его голова поспеет за сердцем. Уже через неделю после Битвы я знала, что он разделяет мои чувства. Конечно, тогда он не признался мне в любви. Зато сказал, что «хочет всегда быть со мной» — совсем не плохо для мальчика, которому в детстве никогда не говорили три желанных слова. В течение лета он несколько раз повторил:«Ты мне нравишься», и я поняла, что рано или поздно он будет к этому готов.

Гарри сделал первую попытку в начале учебного года. Когда он подписал письмо: «С любовью, Гарри», я была на седьмом небе. Я знала, как это было ему нелегко, но, несмотря на трудности, он всё-таки произнёс желанные слова перед рождественскими каникулами. Встречая меня с Хогвартс-экспресса, Гарри впервые сказал: «Я тебя люблю». Примечательно, что он сделал это на том самом месте, где мы познакомились — на станции Кингс Кросс.