Спонтанность

Я не готова, потому что мы ни о чём не договаривались. Мне нужно заниматься! Если бы он меня предупредил, я бы оделась, так нет же!

На самом деле Рон предупредил меня, но весьма своеобразно: изменил ежедневник, чтобы сделать мне сюрприз, а не подшутить — и вот он здесь!

Я слышу, как большие ноги Рона топают на лестнице. Папа разрешил ему подняться в мою комнату. Я не одета: на мне только трусы и майка. Хуже того, на мне старая и огромная майка Рона, которую я откопала, разбирая содержимое своей бисерной сумочки.

Смотрю на себя и понимаю, что вырез на майке слишком глубокий, а я, естественно, без лифчика. Мой халат висит на двери. В поисках укрытия взгляд мечется между халатом и неубранной кроватью. Побеждает халат, но Рон добирается до двери раньше меня и входит без стука.

Мы оба застываем на полпути. Кажется, у него отпала челюсть — ещё немного, и подбородок достанет до груди. Рон стоит, открыв рот, а я думаю о том, что в этот момент он смог бы победить Луну в соревновании «у кого больше глаза и безумней взгляд». Он густо краснеет.

Когда Рон смущается, у него становятся пунцовыми даже кончики ушей — это так мило.

— Почему ты входишь без стука? — спрашиваю я.

— Прости, твой папа сказал, что ты была в ванной полчаса назад. Он сказал, что ты занимаешься наверху. И вообще, ты сама никогда не стучишь, прежде чем войти в мою спальню, — говорит Рон. Всё ещё пунцовый, он пялится на мою грудь.

Опускаю взгляд и вижу тёмный полукруг ареолы. Рон тоже его заметил.

— Я стоял на этом самом месте, когда впервые по-настоящему признался тебе в любви, — говорит он.

Что творится у него в голове? Он так быстро меняет тему, что я за ним не успеваю.

Рон делает шаг вперёд и кладёт левую ладонь мне на бедро. Ладонь скользит вверх, назад, вниз и забирается ко мне в трусы. Рон сжимает мои ягодицы, притягивает к себе, а его вторая рука уже ласкает меня под майкой. А ещё он меня целует.

Он весь горит, и я тоже. Подталкиваю Рона к кровати, но папа кричит с первого этажа:

— Гермиона, ты будешь завтракать перед уходом?

Отрываюсь от поцелуя и кричу:

— Да, спасибо, мы спустимся через минуту.

Мой голос дрожит от волнения; руки Рона всё ещё блуждают по моему телу. Смотрю в сторону двери и понимаю, что он даже не удосужился её закрыть. Если мама или папа поднимутся наверх, то увидят нас! Я в панике.

Рон наклоняется для нового поцелуя, но отпускает меня, увидев выражение моего лица. Я падаю спиной на кровать.

— Чёрт возьми, Гермиона, прости, тебе нужно переодеться. Я думал, ты будешь готова, у нас большие планы на сегодня, — говорит он. Он снова краснеет и явно думает, что я расстроилась из-за его несдержанности.

— Большие планы… — повторяю я.

— Отличная майка… широкая и удобная… слишком удобная… я не должен был… прости, — говорит он, пятясь к двери и закрывая её за собой. Я слышу, как он грохочет по лестнице, но не бегу следом из-за своего нелепого наряда.

Когда я, одетая, спускаюсь вниз, Рон уже ест тост и шутит, а мама смеётся.

— Чего ты так долго, мы должны были выйти двадцать минут назад. Почему ты не была готова? — спрашивает он. Он отчитывает меня, делая вид, что вся эта суета и неразбериха — моя вина. Сейчас я ему покажу.

— Ты изменил мой ежедневник, — сердито машу ежедневником у Рона перед носом. Он с довольным видом кивает.

— Гермиона, ты будешь тост? — спрашивает мама. Я не отвечаю и сердито смотрю на Рона.

— Вы перекусите в городе, или мне сделать бутерброды? — продолжает мама.

— Что? Мама, я никуда не иду, мне нужно готовиться к экзаменам, — заявляю я.

Рон протягивает мне тост с клубничным джемом.

— Лучше поешь, Гермиона. Обед будет через несколько часов, — говорит он, но не очень уверенно.

— Я никуда не пойду, — повторяю я сквозь зубы. Ага, теперь Рон начинает волноваться, отлично! Ему следовало ещё вчера пригласить меня, а не портить мой ежедневник.

— И что ты собираешься делать? — спрашивает Рон.

— Как только разберусь с ежедневником, буду делать то, что планировала — готовиться к экзаменам.

— Там написано, что сегодня ты гуляешь со мной — зачем что-то менять? Пару минут назад ты была рада моему приходу. Кажется, ты не хотела выпускать меня из спальни. Прости, что я забыл закрыть дверь, — Рон улыбается, а папа ловит скрытый подтекст и удивлённо смотрит на меня. У Рона было время поразмыслить, и он верно разгадал причину моей тревоги. Он становится проницательней. Нужно быть осторожней, иначе он поймёт, что я его дразню.

День, проведённый с Роном — или домашняя работа? Какие могут быть сомнения? Конечно, я пойду, но пока ему не обязательно об этом знать.

— Гермиона, отдохни хоть денёк, — говорит мама. — Рон спланировал что-то интересное — почему бы тебе не погулять и не повеселиться?