Спонтанность

От её движений наши тела прижимаются ещё плотней, и теперь треугольник спутанных рыжих волос касается моего бедра. Это уже слишком. Ощущение того, как пушистый лобок щекочет мою кожу, полностью разоблачает моё притворство. Единственная часть тела, которую я не в состоянии контролировать, непроизвольно дёргается, начинает подниматься, касается бедра Джинни и выдаёт меня.

— Я знала, что ты не спишь, — гордо говорит она. — Зачем притворяться?

Моё ленивое наслаждение близостью подходит к концу. Я поднимаю свою левую руку, лежащую на краю моей кровати… нашей кровати… и кладу её Джинни на спину. До этого момента я касался Джинни без помощи рук. Крепко берусь за правую ягодицу и сжимаю пальцы. В это же время моя правая рука опускается на левое колено Джинни, медленно скользит вверх по бедру… Я хватаюсь за бедро и тяну вверх, подталкивая её со спины. Она послушно пытается меня оседлать. Сжимаю ладонями две упругие ягодицы, слегка приподнимаю её над кроватью и отпускаю, когда Джинни перекидывает через меня ногу. Теперь она сидит сверху, её волосы щекочут мой живот, и я кожей чувствую её влагу. Мой твердеющий член упирается ей в зад, и… я наконец поднимаю веки — и тут же тону в сияющих карих глазах. Она улыбается, глядя на меня сверху вниз.

— Я чувствовал тебя, не шевелясь, — говорю я. — Твои волосы на моём плече…

Отрываю ладони от её гладких бёдер, поднимаю руки и погружаю пальцы в окружающий меня каскад медных волос.

— Твоё дыхание на моей шее…

Обхватываю ладонями её лицо, провожу большими пальцами по её губам.

— Что-то мягкое у моей груди…

Мои руки медленно скользят вниз, по её шее, ключицам, пока не добираются до покачивающихся мягких округлостей. Нежно их глажу.

— И что-то пушистое возле моего бедра.

Моя правая рука крадётся вниз к своей цели, большой палец левой руки выписывает круги вокруг твердеющего соска.

Джинни привстаёт, чтобы дать моим настойчивым пальцам добраться до самого интимного места, и вдруг с нижнего этажа доносится тонкий вскрик и приглушённый стон. Мы с Джинни дружно усмехаемся.

— Кажется, Рон с Гермионой проснулись, — говорит она и тянется за палочкой. Мои пальцы продолжают ласкать и исследовать.

— Оглохни… ах! — произносит она, когда я попадаю в самую чувствительную точку.

— Наверное, пора завтракать, — с самым серьезным видом заявляю я.

— Ты хочешь есть? — удивлённо спрашивает Джинни.

— Хочу. Тебя, — отвечаю я. Она улыбается, слегка приподнимает бёдра и касается губами моего лба, в то время как я ласкаю её клитор. Поцеловав мой шрам, Джинни начинает опускаться, но я смотрю ей в глаза и чувствую внезапное желание оттянуть неизбежное, продлить наши поцелуи. Я хватаю её за плечи и прижимаю к себе. Она не сопротивляется. Наши губы встречаются и разъединяются.

Наши языки неспешно исследуют друг друга. У Джинни мягкие, тёплые губы; через этот долгий поцелуй, я хочу показать ей, как сильно люблю её. Мы дышим через нос, чтобы не прерываться. Руки Джинни начинают двигаться, но не вниз, как я ожидал, а вверх, к моим волосам. Я тоже поднимаю руки и погружаю ладони в её блестящие тициановые пряди.

Не отрываясь от моих губ, Джинни движется всем телом. Какое-то время она нависала надо мной, а теперь она раздвигает колени и ложится сверху, прижимаясь мягкой грудью к моей груди. Её волосы снова щекочут низ моего живота; мой член дёргается и задевает её бедро. Нет, кажется, не бедро — судя по стону удовольствия, который я слышу. Член снова дёргается; Джинни резко вдыхает, приподнимается на руках и улыбается.

Достигнув крещендо, она всхлипывает, а я делаю ещё один, два, три рывка — и мы оба спускаемся с пика удовольствия, издавая сжатые, хриплые стоны.

— Вау, — в конце концов выдыхает она.

— Вау, — соглашаюсь я. Мы едва можем говорить, и Джинни просто ложится сверху; разгорячённое тело соединяется с разгорячённым телом.

— Я люблю тебя, Джинни, — говорю я.

— Я тоже люблю тебя, Гарри, — говорит она. — Это было… — она умолкает и ждёт, пока я закончу фразу.

— Приятное и полезное упражнение, — говорю я. — Профессиональным игрокам в квиддич нужно быть в хорошей форме, они должны много тренироваться. Знай, я всегда готов прийти на помощь.

Джинни смеётся и целует шрам от медальона на моей груди.

— Я собираюсь стать очень хорошим игроком в квиддич, — говорит она.

Через пятнадцать минут мы с Джинни уже в ванной, а я всё ещё не могу прийти в себя.

Мы стоим рядом и чистим зубы. Прошло больше недели с тех пор, как мы стали близки (или, со слов Джинни, как мы «отметили победу»). Я люблю её, она любит меня — я просто не верю своему счастью. Надеюсь, я ещё долго буду удивляться своей удаче, и такие повседневные моменты будут всегда казаться нам невероятно волшебными.

Я наблюдаю в зеркало за тем, как Джинни полощет рот и сплёвывает воду.