Фандом: Чёрный Плащ. Решили как-то незадачливые злодеи забацать на обед что-нибудь этакое…
Добавить в моё избранное
7 мин, 56 сек 17698
Может, заменить его ананасами в сиропе? Сборная солянка потому и называется — сборная, что позволяет разом избавиться от целой кучи ненужных вещей! Супец получится будь здоров, проглотишь вместе с ложкой, ха-ха! Так, что он ещё забыл? Ах, да, посолить. Мегавольт кинул в кипящую солянку пару столовых ложек крупной коричневатой соли — и, оставив кастрюлю томиться на медленном огне, со спокойной совестью и глубочайшим чувством выполненного долга отправился в соседнюю комнату — вздремнуть пару часов перед сытным обедом…
Бушрут, возвращавшийся с прополки, заподозрил неладное, едва только переступил порог дома. Морща нос, он принюхался — и, следуя за разлитыми в воздухе загадочными ароматами, бесшумно просочился на кухню. Таинственное амбре исходило из кастрюли, кипящей на плите; Репейник осторожно приоткрыл крышку и взглянул на густое, ядрёного кирпичного цвета, свирепо пузырящееся в посудине комковатое варево. Так это, надо полагать, и есть, митохондрия её раздери, сборная солянка? Выглядит что-то не очень… и попахивает тоже, ну да ладно, это не беда — несколько листочков серебристого жабомора и пара-тройка корешков болотного смердючника положение исправят, придадут кушанью неповторимый, терпкий, яркий, чуть солоноватый вкус… Ну вот, теперь совсем другое дело! Кстати, насчёт соли. Посолил ли Мегс свою стряпню — или, как всегда, об этой элементарной операции позабыл? Все знают, что кулинар из Мегавольта никудышный… Пробовать зловещее варево Бушрут не решился; на глазок бросил в супец горсточку соли и, вполне успокоенный за дальнейшую судьбу реанимированного блюда, отправился восвояси — отдохнуть и бегло пролистать на досуге очередной номер «Сен-Канарского вестника»…
Было уже без десяти двенадцать, когда на кухню ненароком забрёл праздношатающийся Квага. Сунул нос в кастрюлю. Принюхался… Что это?! Солянка? Гм-м… Пахнет… интригующе. Своебразный этакий запашок, прямо сказать, на любителя… на редкого такого любителя, полувымершего, занесённого в Красную Книгу. Немного их, короче, осталось, подобных любителей — не все выживают после первой пробы. А всё почему? А потому, что явно не хватает в данной солянке самой наиглавнейшей изюминки, то бишь маслин. Черных, сочных, глянцевитых ягод с солнечного гостеприимного берега тёплого Средиземного моря… Ну, ничего, сейчас мы это упущение исправим.
Квага вытащил из-под стола (из заначки на голодный год) зеленоватую жестяную банку и вскрыл… попытался вскрыть её консервным ножом. Она сопротивлялась изо всех сил — но в конце концов сдалась под беспощадным квагиным натиском и, прямой наводкой выстрелив ему в глаз струёй желтоватого масла, в отчаянном порыве самоубийцы сбросилась со стола. Содержимое её растеклось по всему полу и — частью — закатилось под стол… О, ужас! Квага судорожно оглянулся. Кажется, никто ничего не заметил… И не заметит! Он взял швабру и торопливо смел все маслины в совок для мусора. И что теперь с ними делать? Выбросить? Черта с два! Такие классные, крупные, отборные маслины… ну и что, что они слегка перемешались с пылью и парочкой дохлых тараканов? Экая важность! В кастрюлю их! Солянка-то — сборная! Ну, теперь остается только посолить… никто из этих идиотов, разумеется, до такой простой мысли наверняка не додумался! Он взял солонку и вывернул в кастрюлю остатки соли. Вот так! Кто, как не Квага, всегда спасает положение в самый последний момент… а ведь эти непроходимые кретины даже не догадаются сказать ему «спасибо»!
А вот и шеф…
Действительно — громко щелкнул дверной замок. На пороге, мрачно выпятив губу, стоял Антиплащ — и, оглядываясь, подозрительно, опасливо поводил носом.
— Чем это здесь так пахнет? — сдавленно спросил он. — Признавайтесь — кто из вас прячет труп под кроватью? Кем бы он там ни был, этот несчастный жмурик, его уже давно пора расчленить и предать земле… Можно даже без почестей и военного оркестра.
— Э? — Мегавольт, вскинув голову, скатился с дивана. Бушрут высунул нос из-за газеты; Квага поспешно спрятал за дверь швабру, которую всё ещё держал в руке. Ликвигад, прохлаждавшийся в раковине, в мгновение ока всосался в сливную трубу. Антиплащ, ведомый своим безошибочным нюхом, решительно направился на кухню и поднял крышку кастрюли, из которой всё ещё жалко торчали скрюченные куриные лапы.
— Эт-то ещё что за ведьминская похлёбка?
— Это? — Мегавольт, ища поддержки, беспомощно оглянулся на своих дружков. — Это… ну… она.
— Кто «она»?
— Ну… она. То, что ты просил. — Он собрался с духом и выпалил: — Сборная солянка!
Он тут же пожалел о своих словах. Но отступать было поздно.
— Это? Солянка? Да ну? — Антиплащ язвительно фыркнул. — Нет. Это — голая недоощипанная курица, от стыда совершившая суицид в кастрюле с замазкой. Причём, судя по запаху, уже неделю назад! Вы что, отравить меня решили, что ли? Не проще ли было подсыпать крысиного яда прямо мне в тарелку?
Бушрут, возвращавшийся с прополки, заподозрил неладное, едва только переступил порог дома. Морща нос, он принюхался — и, следуя за разлитыми в воздухе загадочными ароматами, бесшумно просочился на кухню. Таинственное амбре исходило из кастрюли, кипящей на плите; Репейник осторожно приоткрыл крышку и взглянул на густое, ядрёного кирпичного цвета, свирепо пузырящееся в посудине комковатое варево. Так это, надо полагать, и есть, митохондрия её раздери, сборная солянка? Выглядит что-то не очень… и попахивает тоже, ну да ладно, это не беда — несколько листочков серебристого жабомора и пара-тройка корешков болотного смердючника положение исправят, придадут кушанью неповторимый, терпкий, яркий, чуть солоноватый вкус… Ну вот, теперь совсем другое дело! Кстати, насчёт соли. Посолил ли Мегс свою стряпню — или, как всегда, об этой элементарной операции позабыл? Все знают, что кулинар из Мегавольта никудышный… Пробовать зловещее варево Бушрут не решился; на глазок бросил в супец горсточку соли и, вполне успокоенный за дальнейшую судьбу реанимированного блюда, отправился восвояси — отдохнуть и бегло пролистать на досуге очередной номер «Сен-Канарского вестника»…
Было уже без десяти двенадцать, когда на кухню ненароком забрёл праздношатающийся Квага. Сунул нос в кастрюлю. Принюхался… Что это?! Солянка? Гм-м… Пахнет… интригующе. Своебразный этакий запашок, прямо сказать, на любителя… на редкого такого любителя, полувымершего, занесённого в Красную Книгу. Немного их, короче, осталось, подобных любителей — не все выживают после первой пробы. А всё почему? А потому, что явно не хватает в данной солянке самой наиглавнейшей изюминки, то бишь маслин. Черных, сочных, глянцевитых ягод с солнечного гостеприимного берега тёплого Средиземного моря… Ну, ничего, сейчас мы это упущение исправим.
Квага вытащил из-под стола (из заначки на голодный год) зеленоватую жестяную банку и вскрыл… попытался вскрыть её консервным ножом. Она сопротивлялась изо всех сил — но в конце концов сдалась под беспощадным квагиным натиском и, прямой наводкой выстрелив ему в глаз струёй желтоватого масла, в отчаянном порыве самоубийцы сбросилась со стола. Содержимое её растеклось по всему полу и — частью — закатилось под стол… О, ужас! Квага судорожно оглянулся. Кажется, никто ничего не заметил… И не заметит! Он взял швабру и торопливо смел все маслины в совок для мусора. И что теперь с ними делать? Выбросить? Черта с два! Такие классные, крупные, отборные маслины… ну и что, что они слегка перемешались с пылью и парочкой дохлых тараканов? Экая важность! В кастрюлю их! Солянка-то — сборная! Ну, теперь остается только посолить… никто из этих идиотов, разумеется, до такой простой мысли наверняка не додумался! Он взял солонку и вывернул в кастрюлю остатки соли. Вот так! Кто, как не Квага, всегда спасает положение в самый последний момент… а ведь эти непроходимые кретины даже не догадаются сказать ему «спасибо»!
А вот и шеф…
Действительно — громко щелкнул дверной замок. На пороге, мрачно выпятив губу, стоял Антиплащ — и, оглядываясь, подозрительно, опасливо поводил носом.
— Чем это здесь так пахнет? — сдавленно спросил он. — Признавайтесь — кто из вас прячет труп под кроватью? Кем бы он там ни был, этот несчастный жмурик, его уже давно пора расчленить и предать земле… Можно даже без почестей и военного оркестра.
— Э? — Мегавольт, вскинув голову, скатился с дивана. Бушрут высунул нос из-за газеты; Квага поспешно спрятал за дверь швабру, которую всё ещё держал в руке. Ликвигад, прохлаждавшийся в раковине, в мгновение ока всосался в сливную трубу. Антиплащ, ведомый своим безошибочным нюхом, решительно направился на кухню и поднял крышку кастрюли, из которой всё ещё жалко торчали скрюченные куриные лапы.
— Эт-то ещё что за ведьминская похлёбка?
— Это? — Мегавольт, ища поддержки, беспомощно оглянулся на своих дружков. — Это… ну… она.
— Кто «она»?
— Ну… она. То, что ты просил. — Он собрался с духом и выпалил: — Сборная солянка!
Он тут же пожалел о своих словах. Но отступать было поздно.
— Это? Солянка? Да ну? — Антиплащ язвительно фыркнул. — Нет. Это — голая недоощипанная курица, от стыда совершившая суицид в кастрюле с замазкой. Причём, судя по запаху, уже неделю назад! Вы что, отравить меня решили, что ли? Не проще ли было подсыпать крысиного яда прямо мне в тарелку?
Страница 2 из 3
