Есть одна грязнокровка

Я рассказываю вам все это не затем, чтобы очернить Сопротивление или Невилла. Я даже не виню Альбуса Дамблдора — понимаю, насколько важно наконец свергнуть Темного Лорда и его зверский режим.

Мы с Малфоем долго обсуждали все это и понимаем, что сейчас, когда силы Сопротивления особенно велики, самое время закончить эту шахматную партию. Я прошу лишь достойно осветить в прессе все, что случится вскоре.

Мы связались с Лонгоботтомами; бывшие члены Ордена уже взяли под защиту Нарциссу и Асторию Малфой. Когда завтра я открыто нападу на Министерство, Драко проведет Невилла в обитель бывшего повелителя. Мы рассчитываем, что Лонгоботтому удастся уничтожить Нагайну при помощи меча Годрика Гриффиндора. В расчете на это мы жертвуем всем, что имеем. И я, и Драко рискуем жизнью ради этого. Вот почему я прошу вас, независимо от исхода этой битвы, не позвольте, чтобы что-либо осталось забытым.

Я не знаю, выживу ли, поэтому не смогу защитить Малфоев в случае победы Сопротивления. Вы знаете, как переписывают историю победители, а потому прошу раскрыть людям правду. Чем бы ни окончился завтрашний день.

Эпилог

Мягкие теплые пальцы Гермионы нежно зарылись в густую рыжую шерсть, чем пробудили Живоглота ото сна. Книззл недовольно зыркнул на неё и, потягиваясь, выгнул спину. Спрыгивая с дивана, он задел лежащий рядом с собой пульт, и тот полетел на пол. Сработала кнопка выключения, и «Список Шиндлера», который последние два часа смотрела хозяйка Живоглота, исчез с экрана маггловского телевизора. Она чуть раздраженно вздохнула и потянулась за волшебной палочкой, чтобы призвать пульт. В её положении было проблематично наклоняться и поднимать что-либо с пола.

Услышав проворачивающийся во входной двери ключ, Гермиона с трудом поднялась с дивана и медленно пошла встречать любимого мужа, который работал медбратом в больнице Святого Мунго.

— Здравствуй, дорогой. Как прошел день?

— Если честно, то немного напряженно, — признался тот. — А как дела у моих любимых?

— Наш малыш снова брыкается. — Улыбнулась Гермиона и погладила большой округлившийся живот. — Ему не терпится скорее появиться на свет.

— Ну, это нормально, ведь роды уже совсем скоро.

— Да, так что случилось у тебя на смене?

— Привезли еще одного. Снова безнадежный случай, положили на стационар, но вряд ли есть шансы.

— Это кто-то из знакомых?

— Ну… — Рон замялся. — В каком-то смысле мы хорошо знали его. Это Драко Малфой. Оказалось, апатия и депрессивность появились у него еще после смерти Дамблдора. А потом эта война и еще суд над его семьей после нашей победы… — Мистер Уизли тяжело вздохнул. — Его сознание окончательно закрылось и перестало реагировать на внешний мир, он сейчас больше напоминает овощ, чем волшебника.

— Это ужасно… хорошо, что я сейчас в декрете и его будет лечить кто-то другой. Меня всегда расстраивают пациенты, которым я не имею возможности помочь.

Рон крепко обнял свою супругу и поцеловал в висок. После того, как в битве за Хогвартс Волан-де-Морт был повержен, они с Гермионой поняли, как ценна человеческая жизнь. Сначала помогали раненым, ведь медперсонала в Мунго катастрофически не хватало, а потом Гермиона выучилась на целителя. Он тоже нашел себя в оказании посильной медицинской помощи. Когда раненых стало меньше, оказалось, что психические поствоенные травмы в той или иной степени были у каждого, кто пережил эту войну. Поженившись, Рон и Гермиона по-прежнему работали в одной смене в больнице вплоть до седьмого месяца её беременности. Должен был родиться мальчик, и они планировали назвать сына Фредериком — в память о Фреде Уизли, который погиб во имя справедливости и мира.

В палате с мягкими стенами, обхватив себя руками, сидел худощавый молодой мужчина. Он давно уже замкнулся в себе. Драко Малфой смотрел в одну точку невидящим взглядом красивых серых глаз. В его голове сознание создало совсем другой мир. Мир, в котором Темный Лорд победил, в котором род Малфоев обрел власть, а его мать живет в безопасности и достатке. В котором он сам больше не трус, ведь его взгляды навсегда изменила одна грязнокровка.

В своей голове Драко Малфой переписывал историю мира и вершил судьбу величайшего темного мага столетия. Ради своей грязнокровки, подарившей ему пять лет свободы и счастья, он рисковал собственной жизнью, проводя Невилла Лонгоботтома в логово Пожирателей.

В мире, созданном сознанием Драко Малфоя, одновременно с их операцией, Гермиона Грейнджер вела армию магглорожденных волшебников к стенам Министерства Магии. Они штурмом брали эти стены, порождая эффект неожиданности.

В зал, где находился Волан-де-Морт, вбежала Беллатриса Лестрейндж. Она кричала о том, что сумела убить поганую грязнокровку Грейнджер. Что наконец чертово Сопротивление на коленях! Не помня себя от ярости, Драко Малфой бросился на кровную тётку.