Фандом: Гарри Поттер. Темный Лорд победил, светлое будущее наступило?
Добавить в моё избранное
38 мин, 2 сек 699
Я поражалась гибкости мысли Малфоя и тому, какие выводы он делал, слушая мои рассказы о жизни Гарри. По его мнению, Дамблдор сделал ставку на Поттера и умело манипулировал им на протяжении почти всей его жизни. Я никогда не думала об этом так. Продолжая свою мысль, Малфой высказал предположение, что я также оказалась разменной фигурой в этой шахматной партии. Вероятность того, что портрет, который принесла Макгонагалл на Гриммо, смог убедить Невилла пожертвовать мною ради каких-либо целей Сопротивления, казалась мне глупой. До сегодняшнего дня.
На долгие годы я отложила осознание этих событий и просто пыталась жить жизнью, дарованной мне Малфоем. Изредка он приносил в дом полевые цветы. Никогда не дарил, а просто оставлял на столе. Разбирая продукты, я всегда ставила цветы в воду, понимая, что это самый искренний жест, на который был способен Драко. Порою мы выбирались во всё ту же деревушку в поисках одежды. Иногда мы прятали небольшие подарки друг для друга, чтобы проходящие праздники казались хоть немного радостнее. Я учила его вызывать Патронуса, а он обучал меня азам родовой магии. В какой-то момент я стала все чаще ловить на себе его пристальный взгляд, не понимая, что именно Драко старается разглядеть во мне. Однажды он признался: несмотря на то, что чертовски скучает по дому, матери и прежней жизни, все же ценит эту возможность жить вне той системы, которую ввел Волан-де-Морт.
Спустя год мы поняли, что ничего не меняется. Вернуться в Британию не могли, для начала жизни с чистого листа в новом месте не имели достаточных средств, да это было и опасно. Хрупкого доверия, которое появилось между нами, не хватало на то, чтобы Драко смог отпустить меня жить своей жизнью. Мы разочаровались в идеалах, которые были навязаны нам, пусть и каждому свои. Всё, во что верили, ради чего жили раньше, оказалось обманом. Темы для разговоров понемногу иссякали, и вместе с молчанием приходила необоснованная злость. Мы злились не друг на друга, а на саму ситуацию, в которой оказались, но выплескивать свои эмоции было больше не на кого.
Во время одной из бытовых ссор, когда я переварила пасту, Драко не удержался от едкой ремарки по этому поводу — и я вышла из себя. Я возмущённо кричала и пыталась толкать его в грудь. Встав из-за стола, впервые наблюдая меня в таком состоянии, он заломил мне руки, а затем яростно впился в мои губы своими. И продолжал крепко держать и целовать меня, пока я не перестала вырываться. Вся ярость, вся страсть, которую мы сдерживали около года, вперемешку с отчаяньем, вылилась в тот поцелуй…
Мы так и не пообедали в тот день. И не поужинали. Я отдалась женатому мужчине прямо на полу нашей хижины. В его глазах я не видела презрения, только расширенные зрачки, которые, казалось, совсем скрыли платиновую радужку. В них плескались удовольствие и совсем немного опасений, что я оттолкну. В каждое объятье, в каждое прикосновение, в каждый толчок он вкладывал нежность, смешанную с болезненным желанием обладать. Больше, сильнее, глубже!
С тех самых пор мы больше не ссорились. Открыв новые грани своих отношений, принялись изучать друг друга с новой силой. С той стороны, которую не решались показать друг другу раньше. Познавая женщину во мне, он признавал во мне волшебницу. Познавая мужчину в нем, я смирялась с его статусом бывшего Пожирателя.
Мы прожили рука об руку еще четыре года. Вечерами, лежа рядом и целуя мою обнаженную спину, он часто полушепотом вспоминал школьные годы, то время, когда нарочно задевал меня, не отдавая себе отчета, почему же его так сильно злило мое безразличие. Я не питаю иллюзий о том, что он изменился. Что внутри Драко добрый высокоморальный человек. Я знаю, что это не так. Но, слушая о его детстве, воспитании, юности, я постепенно понимала, почему он стал таким. И полюбила я его именно таким, приняв все то зло, которое он творил.
Однажды он попросил меня рассказать о том самом случае в отделе Тайн, ставшим роковым для его отца. Вспоминая события, свидетелем которых я являлась, мы перешли к обсуждению самого пророчества. Я пересказала разговор Гарри с Дамблдором после смерти Сириуса Блэка, который состоялся в директорском кабинете. Проговаривала пророчество, вспоминая слова директора, — и вдруг меня пробила дрожь. В одночасье все встало на свои места! Пророчество не касалось Гарри Поттера, оно касалось Невилла! Дамблдор ошибся. Гарри был важен потому, что был крестражем, но человек, способный убить Волан-де-Морта, это Невилл Лонгоботтом. Ребенок, рождённый на исходе седьмого месяца теми, кто трижды бросал вызов Лорду.
Вместе с Малфоем мы осознали план Дамблдора, который также понял свой промах. Очевидно, он объяснил Невиллу его роль в победе Темного Лорда и они придумали гениальный способ выманить того вместе с Нагайной. Публичная казнь символа Сопротивления. Моя казнь. Но Волан-де-Морт обыграл Сопротивление в их же игре, проявив несвойственную ему милость и сохранив мне жизнь.
На долгие годы я отложила осознание этих событий и просто пыталась жить жизнью, дарованной мне Малфоем. Изредка он приносил в дом полевые цветы. Никогда не дарил, а просто оставлял на столе. Разбирая продукты, я всегда ставила цветы в воду, понимая, что это самый искренний жест, на который был способен Драко. Порою мы выбирались во всё ту же деревушку в поисках одежды. Иногда мы прятали небольшие подарки друг для друга, чтобы проходящие праздники казались хоть немного радостнее. Я учила его вызывать Патронуса, а он обучал меня азам родовой магии. В какой-то момент я стала все чаще ловить на себе его пристальный взгляд, не понимая, что именно Драко старается разглядеть во мне. Однажды он признался: несмотря на то, что чертовски скучает по дому, матери и прежней жизни, все же ценит эту возможность жить вне той системы, которую ввел Волан-де-Морт.
Спустя год мы поняли, что ничего не меняется. Вернуться в Британию не могли, для начала жизни с чистого листа в новом месте не имели достаточных средств, да это было и опасно. Хрупкого доверия, которое появилось между нами, не хватало на то, чтобы Драко смог отпустить меня жить своей жизнью. Мы разочаровались в идеалах, которые были навязаны нам, пусть и каждому свои. Всё, во что верили, ради чего жили раньше, оказалось обманом. Темы для разговоров понемногу иссякали, и вместе с молчанием приходила необоснованная злость. Мы злились не друг на друга, а на саму ситуацию, в которой оказались, но выплескивать свои эмоции было больше не на кого.
Во время одной из бытовых ссор, когда я переварила пасту, Драко не удержался от едкой ремарки по этому поводу — и я вышла из себя. Я возмущённо кричала и пыталась толкать его в грудь. Встав из-за стола, впервые наблюдая меня в таком состоянии, он заломил мне руки, а затем яростно впился в мои губы своими. И продолжал крепко держать и целовать меня, пока я не перестала вырываться. Вся ярость, вся страсть, которую мы сдерживали около года, вперемешку с отчаяньем, вылилась в тот поцелуй…
Мы так и не пообедали в тот день. И не поужинали. Я отдалась женатому мужчине прямо на полу нашей хижины. В его глазах я не видела презрения, только расширенные зрачки, которые, казалось, совсем скрыли платиновую радужку. В них плескались удовольствие и совсем немного опасений, что я оттолкну. В каждое объятье, в каждое прикосновение, в каждый толчок он вкладывал нежность, смешанную с болезненным желанием обладать. Больше, сильнее, глубже!
С тех самых пор мы больше не ссорились. Открыв новые грани своих отношений, принялись изучать друг друга с новой силой. С той стороны, которую не решались показать друг другу раньше. Познавая женщину во мне, он признавал во мне волшебницу. Познавая мужчину в нем, я смирялась с его статусом бывшего Пожирателя.
Мы прожили рука об руку еще четыре года. Вечерами, лежа рядом и целуя мою обнаженную спину, он часто полушепотом вспоминал школьные годы, то время, когда нарочно задевал меня, не отдавая себе отчета, почему же его так сильно злило мое безразличие. Я не питаю иллюзий о том, что он изменился. Что внутри Драко добрый высокоморальный человек. Я знаю, что это не так. Но, слушая о его детстве, воспитании, юности, я постепенно понимала, почему он стал таким. И полюбила я его именно таким, приняв все то зло, которое он творил.
Однажды он попросил меня рассказать о том самом случае в отделе Тайн, ставшим роковым для его отца. Вспоминая события, свидетелем которых я являлась, мы перешли к обсуждению самого пророчества. Я пересказала разговор Гарри с Дамблдором после смерти Сириуса Блэка, который состоялся в директорском кабинете. Проговаривала пророчество, вспоминая слова директора, — и вдруг меня пробила дрожь. В одночасье все встало на свои места! Пророчество не касалось Гарри Поттера, оно касалось Невилла! Дамблдор ошибся. Гарри был важен потому, что был крестражем, но человек, способный убить Волан-де-Морта, это Невилл Лонгоботтом. Ребенок, рождённый на исходе седьмого месяца теми, кто трижды бросал вызов Лорду.
Вместе с Малфоем мы осознали план Дамблдора, который также понял свой промах. Очевидно, он объяснил Невиллу его роль в победе Темного Лорда и они придумали гениальный способ выманить того вместе с Нагайной. Публичная казнь символа Сопротивления. Моя казнь. Но Волан-де-Морт обыграл Сопротивление в их же игре, проявив несвойственную ему милость и сохранив мне жизнь.
Страница 9 из 11
