Фандом: Гарри Поттер. Темный Лорд победил, светлое будущее наступило?
Добавить в моё избранное
38 мин, 2 сек 689
Со временем пошли слухи между охранниками о том, что Малфоя якобы переводят на другую должность, а вместо него поставят Блейза Забини. Еще позже оказалось, что Малфоя действительно повысили за недавние заслуги. Ведь стерилизация пленников — его идея.
За пару дней до так называемого побега я обратила внимание на взгляд Малфоя. Который немало удивил меня. Вводя Забини в курс новой должности, он показывал наши камеры. Я впервые не заметила в серых глазах презрения к заключенным. В его взгляде не было брезгливости и ненависти, только усталость.
В первый же день на новой должности Блейз Забини, похоже, отпустил охранника. И вошел в мою камеру. Имея горький опыт общения с его предшественником, я старалась не провоцировать. Тактика Забини разительно отличалась от малфоевской. Он начал с легких подколок, а когда не получил от меня никакой реакции, по-деловому перешел к тому, за чем, собственно, пришел. Сперва мне были предложены особые условия работы и дальнейшего пребывания в плену — взамен на особые услуги ему лично. Когда Забини понял, что я не намерена возглавить список его потаскух, он вздохнул с деланным сожалением и набросился на меня. Толкнув к стене, он ударил в меня заклинанием немоты. После того, как я стала отбиваться, не давая стянуть мою робу, он наотмашь ударил меня (кажется, разбив мне нижнюю губу). Оглушенная ударом, я стала сопротивляться чуть слабее, но он попросту разорвал мою робу и заломил мне руки. Когда я почувствовала, насколько он сильнее, и одновременно с этим осознала всю безнадежность своего положения, я почувствовала, как его тело с силой оседает на меня.
Оказалось, что Малфой зачем-то вошел в камеру и оглушил своего бывшего сокурсника. У него был тот же усталый взгляд, что я заметила пару дней назад. Взгляд без презрения, но полон обреченности. Он оттащил Блейза и произнес надо мной заклинание невидимости. После чего поволок меня, находящуюся в полной прострации, вон из Министерства. Перенес с помощью трансгрессии в свой особняк, где наспех собрал кое-какие вещи и деньги.
Затем где-то в полях Уилтшира Малфой еще и обездвижил меня. Без голоса, без возможности пошевелиться и под дезиллюминационными чарами я могла лишь наблюдать за тем, как он истошно орет. Он понимал, что Черная Метка — это не просто средство связи, это способ контроля и слежения. Потому стал срезать верхний слой кожи со своего предплечья, глуша боль захваченным из кабинета огневиски и заливая кровавую рану настойкой бадьяна.
После того, как дело было сделано, и Малфой слегка пришел в себя от боли, мы снова аппарировали. На сей раз он перенес меня в кабинет, как я узнала позже, своего психолога. Он выкрикивал гневную тираду о том, что его жизнь кончена, и винил в этом старого колдуна. Обезоружив, спрятал палочку психолога в свой карман и убил его. Вот так просто. После своей истерики он устало произнес непростительную Аваду и, схватив меня за руку, достал порт-ключ.
Порт-ключ перенес нас в небольшую лачугу внутри скалы. Думаю, кроме Драко о ней мог знать разве что Люциус, который, скорее всего, её и приобрел на крайний случай. Но, как вам известно, Малфой-старший погиб в битве за Хогвартс, ведь Волан-де-Морт отобрал у него волшебную палочку как раз перед её началом. Собственно, сейчас я понимаю, что у Люциуса не было выхода. Он должен был погибнуть, чтобы заплатить за свой промах в отделе Тайн и, тем самым, не обрекать Драко на ужасную участь — отвечать за ошибки отца.
Когда Малфой произнес надо мной Фините Инкантатем, оказалось, что меня расщепило во время одной из недавних трансгрессий. Адреналин не дал мне понять этого сразу, хотя я все равно не смогла бы как-либо сигнализировать об этом, будучи под Силенцио. Как только я очутилась на полу, резкая боль пронзила мое правое предплечье. Часть кожи с огромного шрама от пыток Беллатрисы осталась в одном из мест, в которых мы недавно побывали с Малфоем. Кровь не останавливалась в месте расщепа. Кажется, Малфой тогда истерически рассмеялся и со словами: «У нас слишком много общего с тобой, Грейнджер» стал лить настойкой бадьяна на мою руку. Это действительно забавное совпадение: мы оба лишились своих меток вместе с кожей в тот день. Он сам срезал с себя Темную Метку, а мою надпись«грязнокровка» повредило расщеплением. Когда он обрабатывал мне рану, то странно смотрел на мою кровь. Я ожидала, что Малфой придет в ярость от того, что я пачкаю все вокруг своей грязной кровью, но он не был зол. Его взгляд казался скорее удивленным. Уже позже он признался, что его поразил тот факт, что моя кровь ничем не отличалась на вид и запах от его собственной.
Естественно, на первых порах я боялась Малфоя и не понимала, что происходит. Эмоционально мне нужно было время, чтобы пережить увиденное в день «побега». Попытка изнасилования, похищение Малфоем и затем убийство, свидетелем которого я невольно стала. Все это шокировало, кроме того, я не понимала действий и мотивов своего похитителя.
За пару дней до так называемого побега я обратила внимание на взгляд Малфоя. Который немало удивил меня. Вводя Забини в курс новой должности, он показывал наши камеры. Я впервые не заметила в серых глазах презрения к заключенным. В его взгляде не было брезгливости и ненависти, только усталость.
В первый же день на новой должности Блейз Забини, похоже, отпустил охранника. И вошел в мою камеру. Имея горький опыт общения с его предшественником, я старалась не провоцировать. Тактика Забини разительно отличалась от малфоевской. Он начал с легких подколок, а когда не получил от меня никакой реакции, по-деловому перешел к тому, за чем, собственно, пришел. Сперва мне были предложены особые условия работы и дальнейшего пребывания в плену — взамен на особые услуги ему лично. Когда Забини понял, что я не намерена возглавить список его потаскух, он вздохнул с деланным сожалением и набросился на меня. Толкнув к стене, он ударил в меня заклинанием немоты. После того, как я стала отбиваться, не давая стянуть мою робу, он наотмашь ударил меня (кажется, разбив мне нижнюю губу). Оглушенная ударом, я стала сопротивляться чуть слабее, но он попросту разорвал мою робу и заломил мне руки. Когда я почувствовала, насколько он сильнее, и одновременно с этим осознала всю безнадежность своего положения, я почувствовала, как его тело с силой оседает на меня.
Оказалось, что Малфой зачем-то вошел в камеру и оглушил своего бывшего сокурсника. У него был тот же усталый взгляд, что я заметила пару дней назад. Взгляд без презрения, но полон обреченности. Он оттащил Блейза и произнес надо мной заклинание невидимости. После чего поволок меня, находящуюся в полной прострации, вон из Министерства. Перенес с помощью трансгрессии в свой особняк, где наспех собрал кое-какие вещи и деньги.
Затем где-то в полях Уилтшира Малфой еще и обездвижил меня. Без голоса, без возможности пошевелиться и под дезиллюминационными чарами я могла лишь наблюдать за тем, как он истошно орет. Он понимал, что Черная Метка — это не просто средство связи, это способ контроля и слежения. Потому стал срезать верхний слой кожи со своего предплечья, глуша боль захваченным из кабинета огневиски и заливая кровавую рану настойкой бадьяна.
После того, как дело было сделано, и Малфой слегка пришел в себя от боли, мы снова аппарировали. На сей раз он перенес меня в кабинет, как я узнала позже, своего психолога. Он выкрикивал гневную тираду о том, что его жизнь кончена, и винил в этом старого колдуна. Обезоружив, спрятал палочку психолога в свой карман и убил его. Вот так просто. После своей истерики он устало произнес непростительную Аваду и, схватив меня за руку, достал порт-ключ.
Порт-ключ перенес нас в небольшую лачугу внутри скалы. Думаю, кроме Драко о ней мог знать разве что Люциус, который, скорее всего, её и приобрел на крайний случай. Но, как вам известно, Малфой-старший погиб в битве за Хогвартс, ведь Волан-де-Морт отобрал у него волшебную палочку как раз перед её началом. Собственно, сейчас я понимаю, что у Люциуса не было выхода. Он должен был погибнуть, чтобы заплатить за свой промах в отделе Тайн и, тем самым, не обрекать Драко на ужасную участь — отвечать за ошибки отца.
Когда Малфой произнес надо мной Фините Инкантатем, оказалось, что меня расщепило во время одной из недавних трансгрессий. Адреналин не дал мне понять этого сразу, хотя я все равно не смогла бы как-либо сигнализировать об этом, будучи под Силенцио. Как только я очутилась на полу, резкая боль пронзила мое правое предплечье. Часть кожи с огромного шрама от пыток Беллатрисы осталась в одном из мест, в которых мы недавно побывали с Малфоем. Кровь не останавливалась в месте расщепа. Кажется, Малфой тогда истерически рассмеялся и со словами: «У нас слишком много общего с тобой, Грейнджер» стал лить настойкой бадьяна на мою руку. Это действительно забавное совпадение: мы оба лишились своих меток вместе с кожей в тот день. Он сам срезал с себя Темную Метку, а мою надпись«грязнокровка» повредило расщеплением. Когда он обрабатывал мне рану, то странно смотрел на мою кровь. Я ожидала, что Малфой придет в ярость от того, что я пачкаю все вокруг своей грязной кровью, но он не был зол. Его взгляд казался скорее удивленным. Уже позже он признался, что его поразил тот факт, что моя кровь ничем не отличалась на вид и запах от его собственной.
Естественно, на первых порах я боялась Малфоя и не понимала, что происходит. Эмоционально мне нужно было время, чтобы пережить увиденное в день «побега». Попытка изнасилования, похищение Малфоем и затем убийство, свидетелем которого я невольно стала. Все это шокировало, кроме того, я не понимала действий и мотивов своего похитителя.
Страница 6 из 11
