Фандом: Гарри Поттер. Темный Лорд победил, светлое будущее наступило?
Добавить в моё избранное
38 мин, 2 сек 690
А он молчал, пил и мало что предпринимал. Наверняка знал, что рано или поздно нам придётся поговорить, но сам не делал никаких попыток.
Из табуретов в лачуге он трансфигурировал кое-какие койки, на которых мы спали в первую ночь. Хотя у меня и не было палочки, он связал мне руки перед тем как уснуть. К утру они сильно затекли, а рана на предплечье снова открылась. Малфой попытался вновь обработать её, но ему вдруг резко стало плохо. Лишь выпив какого-то зелья из тех, что он захватил с собой из Мэнора (я могу по виду и запаху определить большинство известных зелий и отваров, но то, что он принял, ни на что не было похоже), Драко смог прийти в себя и помочь мне. Затем сменил и свою повязку, кажется, снова удивляясь тому, что наша кровь на бинтах ничем не отличалась, разве что моя была свежее.
Когда я начала требовать вернуть меня Сопротивлению или хотя бы объяснить, что здесь происходит, он рассказал вещи, которые в итоге навсегда изменили мое мировоззрение. Малфой сказал, что по собственной глупости погубил свою жизнь и, скорее всего, еще и жизни жены и матери. Сказал, что не намерен отпускать меня обратно в ряды Сопротивления, ведь они уже однажды предали меня, а значит, и ему не стоит рисковать, стараясь устроить обмен. В ответ на мой недоуменный взгляд рассказал, что Пожиратели получили четкие инструкции извне о том, где именно я буду переправлять беженцев. Оказалось, что Лорд до последнего не верил, что ему и правда преподнесут героиню Грейнджер на блюдечке, но когда меня быстро и легко поймали, сомнений не осталось. Первым порывом Лорда было казнить меня, и все, кроме Малфоя, поддержали идею. Но позже Волан-де-Морт согласился с доводами Драко. Всё было слишком уж просто. Малфой сказал, что и сам толком не понимал, почему выступил против моей публичной казни. Однако тот факт, что без анонимного предателя Пожиратели самостоятельно никогда бы не поймали меня, говорил о том, что ими пытались манипулировать. Затем он стал бормотать что-то о благих намерениях и дороге, которая ими вымощена. По его словам, он сам себе оказал медвежью услугу. В итоге Лорд с присущим ему одному чувством юмора отправил меня именно в цех Малфоя, что в итоге привело к полному краху его жизни.
Тот наш разговор закончился ничем. Я отказывалась верить словам своего похитителя, хотя несработавший порт-ключ раз за разом всплывал в памяти. Малфой был рад моей подавленности, ведь я перестала что-либо от него требовать и просто снова и снова молча прокручивала в голове все случившееся. Моя апатия давала ему возможность напиваться и тоже уходить в себя. Впрочем, он никогда не терял контроль, а потому у меня не было никаких шансов сбежать из этой лачуги. Время от времени он исчезал, чтобы принести продукты, кое-какие вещи и прессу. Именно из газет мы узнали, что его посчитали павшим героем, а не предателем, а Сопротивление, в свою очередь, не отрицало того, что мой якобы побег — это их заслуга.
Я понимала, что мы находимся вне Англии, но Драко не называл даже часть света, в которой мы пребывали.
После очередной перевязки оказалось, что у него заражение крови, левая рука стала гнить. Как выяснилось, он не способен колдовать в полную силу, так как был левшой. Именно поэтому не трансфигурировал нашу скудную обитель во что-то более уютное: просто не мог. Он также не мог позволить себе проявить слабость и попросить меня о помощи. Впрочем, он вряд ли мог доверять мне, а потому терпел и глушил адскую боль в руке при помощи дешёвого огневиски, пока однажды не потерял сознание от жара.
Впервые за столь долгое время получив доступ к волшебной палочке, я испытала лёгкую эйфорию. Первым моим желанием было как можно скорее выбраться из этой окружённой морем и скалами ловушки, чтобы найти ближайший штаб Сопротивления или любых союзников. Однако сомнения, которые посеял в моей голове Драко, а также его тяжёлое состояние не дали мне этого сделать.
Первым делом я левитировала его на койку и наколдовала компресс, чтобы хоть немного сбить жар. Ему стало полегче, но он продолжал бредить. Сделав все, что было в моих силах для стабилизации его состояния, я направила на Малфоя палочку и произнесла заклинание, которое должно было помочь мне принять главное решение на тот момент.
Я была не самым искусным легилиментом, но сознание Малфоя слишком ослабло из-за горячки, чтобы сопротивляться.
Одно за другим я просматривала его воспоминания.
Я быстро листала детские, школьные годы, его страх перед заданием Лорда на шестом курсе Хогвартса, когда Драко так и не смог убить Дамблдора, скорбь об отце… Затем его служба Лорду, женитьба и вот, наконец… Все, как он и сказал. Мое местонахождение было передано Пожирателям через анонимный источник. Затем воспоминание о том, как Малфой уговаривает Волан-де-Морта не убивать меня. А в самых сокровенных глубинах его сознания… четыре встречи. Четыре разговора, в которых он нехотя признаётся психологу и самому себе в том, что я небезразлична ему.
Из табуретов в лачуге он трансфигурировал кое-какие койки, на которых мы спали в первую ночь. Хотя у меня и не было палочки, он связал мне руки перед тем как уснуть. К утру они сильно затекли, а рана на предплечье снова открылась. Малфой попытался вновь обработать её, но ему вдруг резко стало плохо. Лишь выпив какого-то зелья из тех, что он захватил с собой из Мэнора (я могу по виду и запаху определить большинство известных зелий и отваров, но то, что он принял, ни на что не было похоже), Драко смог прийти в себя и помочь мне. Затем сменил и свою повязку, кажется, снова удивляясь тому, что наша кровь на бинтах ничем не отличалась, разве что моя была свежее.
Когда я начала требовать вернуть меня Сопротивлению или хотя бы объяснить, что здесь происходит, он рассказал вещи, которые в итоге навсегда изменили мое мировоззрение. Малфой сказал, что по собственной глупости погубил свою жизнь и, скорее всего, еще и жизни жены и матери. Сказал, что не намерен отпускать меня обратно в ряды Сопротивления, ведь они уже однажды предали меня, а значит, и ему не стоит рисковать, стараясь устроить обмен. В ответ на мой недоуменный взгляд рассказал, что Пожиратели получили четкие инструкции извне о том, где именно я буду переправлять беженцев. Оказалось, что Лорд до последнего не верил, что ему и правда преподнесут героиню Грейнджер на блюдечке, но когда меня быстро и легко поймали, сомнений не осталось. Первым порывом Лорда было казнить меня, и все, кроме Малфоя, поддержали идею. Но позже Волан-де-Морт согласился с доводами Драко. Всё было слишком уж просто. Малфой сказал, что и сам толком не понимал, почему выступил против моей публичной казни. Однако тот факт, что без анонимного предателя Пожиратели самостоятельно никогда бы не поймали меня, говорил о том, что ими пытались манипулировать. Затем он стал бормотать что-то о благих намерениях и дороге, которая ими вымощена. По его словам, он сам себе оказал медвежью услугу. В итоге Лорд с присущим ему одному чувством юмора отправил меня именно в цех Малфоя, что в итоге привело к полному краху его жизни.
Тот наш разговор закончился ничем. Я отказывалась верить словам своего похитителя, хотя несработавший порт-ключ раз за разом всплывал в памяти. Малфой был рад моей подавленности, ведь я перестала что-либо от него требовать и просто снова и снова молча прокручивала в голове все случившееся. Моя апатия давала ему возможность напиваться и тоже уходить в себя. Впрочем, он никогда не терял контроль, а потому у меня не было никаких шансов сбежать из этой лачуги. Время от времени он исчезал, чтобы принести продукты, кое-какие вещи и прессу. Именно из газет мы узнали, что его посчитали павшим героем, а не предателем, а Сопротивление, в свою очередь, не отрицало того, что мой якобы побег — это их заслуга.
Я понимала, что мы находимся вне Англии, но Драко не называл даже часть света, в которой мы пребывали.
После очередной перевязки оказалось, что у него заражение крови, левая рука стала гнить. Как выяснилось, он не способен колдовать в полную силу, так как был левшой. Именно поэтому не трансфигурировал нашу скудную обитель во что-то более уютное: просто не мог. Он также не мог позволить себе проявить слабость и попросить меня о помощи. Впрочем, он вряд ли мог доверять мне, а потому терпел и глушил адскую боль в руке при помощи дешёвого огневиски, пока однажды не потерял сознание от жара.
Впервые за столь долгое время получив доступ к волшебной палочке, я испытала лёгкую эйфорию. Первым моим желанием было как можно скорее выбраться из этой окружённой морем и скалами ловушки, чтобы найти ближайший штаб Сопротивления или любых союзников. Однако сомнения, которые посеял в моей голове Драко, а также его тяжёлое состояние не дали мне этого сделать.
Первым делом я левитировала его на койку и наколдовала компресс, чтобы хоть немного сбить жар. Ему стало полегче, но он продолжал бредить. Сделав все, что было в моих силах для стабилизации его состояния, я направила на Малфоя палочку и произнесла заклинание, которое должно было помочь мне принять главное решение на тот момент.
Я была не самым искусным легилиментом, но сознание Малфоя слишком ослабло из-за горячки, чтобы сопротивляться.
Одно за другим я просматривала его воспоминания.
Я быстро листала детские, школьные годы, его страх перед заданием Лорда на шестом курсе Хогвартса, когда Драко так и не смог убить Дамблдора, скорбь об отце… Затем его служба Лорду, женитьба и вот, наконец… Все, как он и сказал. Мое местонахождение было передано Пожирателям через анонимный источник. Затем воспоминание о том, как Малфой уговаривает Волан-де-Морта не убивать меня. А в самых сокровенных глубинах его сознания… четыре встречи. Четыре разговора, в которых он нехотя признаётся психологу и самому себе в том, что я небезразлична ему.
Страница 7 из 11
