Фандом: Капитан Блад. Зарисовка на вечную тему. Фанфик логически продолжает «Злейшего врага», но в качестве эпилога мне показался не очень подходящим.
Добавить в моё избранное
9 мин, 12 сек 17022
Сидя перед зеркалом в роскошной губернаторской спальне, Арабелла наблюдала, как Мэри вытаскивает шпильки из ее замысловатой прически. С сегодняшнего дня это и ее спальня тоже. Муж… она наконец-то может назвать Питера своим мужем. После всего, что им пришлось пережить, такой финал казался ей настольно нереальным, что она до сих пор спрашивала себя, а не является ли это сном.
Мэри распустила ее длинные шелковистые волосы и принялась расчесывать их перед тем, как заплести на ночь.
Арабелла видела отражающуюся в зеркале часть огромной кровати с разложенной на ней сорочкой из необычайно тонкого батиста, с глубоким вырезом и богатой вышивкой. Девушка никогда еще не носила такой красивой сорочки… и такой откровенной. Она вдруг почувствовала смущение и беспокойство.
Она очень любила Питера, она тонула каждый раз в синеве его взгляда, его поцелуи сводили ее с ума. Тогда, в кабинете губернатора, безумный порыв бросил их в объятия друг друга, но сейчас непрошенные сомнения начали закрадываться в ее душу. Будучи неискушенной в этой части отношений между супругами, все же она не была настолько наивной, чтобы полагать, что все ограничивается только поцелуями и ласками, да и лорд Джулиан приоткрыл ей завесу…
Арабелла вздрогнула, вспомнив, как сопротивлялась ему. Зачем она вспоминает это? Она попыталась прервать ход своих мыслей. Питер ее муж, и он любит ее. Он не причинит ей зла.
Видимо, ее мысли отражались на лице, потому что Мэри, закончив с ее волосами вдруг наклонилась к ней и шепнула:
— Не бойтесь, мисс Арабелла, ой я хотела сказать миссис… Это только в начале доставит неудобство, зато потом будет так сладко…
Не ожидавшая подобной вольности от горничной Арабелла вспыхнула. Хотя госпожа и служанка были в доверительных отношениях, и Арабелла редко сердилась на Мэри, но сейчас в ее голосе был настоящий гнев:
— Мэри! Что ты болтаешь!
— Простите меня, миссис Блад, я не хотела ничего такого… просто ободрить вас… — пролепетала горничная.
— Тебе это удалось.
Тихонько всхлипывая, Мэри помогла ей надеть сорочку и зажгла две свечи на столике перед зеркалом.
— Ступай, Мэри, я не сержусь на тебя.
— Доброй ночи, миссис Блад.
Горничная поспешила скрыться за дверью, и Арабелла осталась одна. Она посмотрела на кровать, не решаясь лечь и нарушить пышное убранство и чувствуя себя неуютно посреди всей этой роскоши.
— Дорогая! — от дверей прозвучал знакомый голос, и она порывисто обернулась.
— Питер!
Губернатор Блад глядел на свою драгоценную, свою горячо любимую жену, застыв в восхищении. Сейчас, когда тонкая ткань, подсвеченная светом свечей позади Арабеллы, окутывала ее стройную фигуру золотистым ореолом, не скрывая, а скорее подчеркивая соблазнительные изгибы тела, он чувствовал, что, пожалуй, Арабелла была слишком хороша для него.
Она застенчиво и смущенно улыбалась, в свою очередь любуясь мужем. Он был без камзола, в белой рубашке и черных бархатных панталонах, узкий в бедрах, но с широкими плечами. От его худощавой фигуры солдата и искателя приключений веяло скрытой силой. По своей корсарской привычке, он не носил парика, утверждая, что тот мешает ему думать, и его черные с серебром волосы свободно падали на плечи.
Он медленно подошел к ней и взял ее лицо в свои ладони:
— Как мне повезло, что я встретил тебя.
Тепло его ладоней успокоило Арабеллу. Он нагнулся и приник к ее губам, как к источнику воды в жаркий день. Руки Арабеллы обвили его шею, она неотрывно смотрела ему в глаза. Он подхватил ее на руки, не переставая целовать, и бережно опустил на постель. Его губы, то нежные, то требовательные, пробудили в ней ответное желание.
Но когда рука мужа скользнула вверх по ее бедру, Арабеллу охватил ужас. Она вдруг вспомнила, как пальцы лорда Уэйда впивались в ее нежную кожу, а колено больно давило на бедра, вынуждая их раздвинуться. Отвратительная сцена столь явственно предстала перед глазами, что она забилась в объятиях Питера:
— Нет, нет, я не могу, Питер, пожалуйста, остановись!
Блад замер и разжал объятия.
— Арабелла, дорогая, что с тобой? — с тревогой спросил он. — Ты боишься, или я вдруг стал… неприятен тебе?
— Я не знаю… — Арабелла не решалась посмотреть на него, безуспешно борясь с этим непонятным ужасом, ведь сейчас с ней был не лорд Джулиан, а ее любимый муж. — Я очень, очень люблю тебя. Наверное, нервы… Вся эта роскошь, суета с нашей свадьбой… Не сердись, прошу тебя!
— Родная, посмотри на меня. Я не сержусь.
Она взглянула на мужа и увидела в его синих глазах такую безграничную любовь, что ей стало стыдно за свои страхи. Она попыталась улыбнуться непослушными губами:
— Все уже проходит, ты можешь снова… — храбро сказала она, прижимаясь к нему и дрожа при этом, как в лихорадке.
Мэри распустила ее длинные шелковистые волосы и принялась расчесывать их перед тем, как заплести на ночь.
Арабелла видела отражающуюся в зеркале часть огромной кровати с разложенной на ней сорочкой из необычайно тонкого батиста, с глубоким вырезом и богатой вышивкой. Девушка никогда еще не носила такой красивой сорочки… и такой откровенной. Она вдруг почувствовала смущение и беспокойство.
Она очень любила Питера, она тонула каждый раз в синеве его взгляда, его поцелуи сводили ее с ума. Тогда, в кабинете губернатора, безумный порыв бросил их в объятия друг друга, но сейчас непрошенные сомнения начали закрадываться в ее душу. Будучи неискушенной в этой части отношений между супругами, все же она не была настолько наивной, чтобы полагать, что все ограничивается только поцелуями и ласками, да и лорд Джулиан приоткрыл ей завесу…
Арабелла вздрогнула, вспомнив, как сопротивлялась ему. Зачем она вспоминает это? Она попыталась прервать ход своих мыслей. Питер ее муж, и он любит ее. Он не причинит ей зла.
Видимо, ее мысли отражались на лице, потому что Мэри, закончив с ее волосами вдруг наклонилась к ней и шепнула:
— Не бойтесь, мисс Арабелла, ой я хотела сказать миссис… Это только в начале доставит неудобство, зато потом будет так сладко…
Не ожидавшая подобной вольности от горничной Арабелла вспыхнула. Хотя госпожа и служанка были в доверительных отношениях, и Арабелла редко сердилась на Мэри, но сейчас в ее голосе был настоящий гнев:
— Мэри! Что ты болтаешь!
— Простите меня, миссис Блад, я не хотела ничего такого… просто ободрить вас… — пролепетала горничная.
— Тебе это удалось.
Тихонько всхлипывая, Мэри помогла ей надеть сорочку и зажгла две свечи на столике перед зеркалом.
— Ступай, Мэри, я не сержусь на тебя.
— Доброй ночи, миссис Блад.
Горничная поспешила скрыться за дверью, и Арабелла осталась одна. Она посмотрела на кровать, не решаясь лечь и нарушить пышное убранство и чувствуя себя неуютно посреди всей этой роскоши.
— Дорогая! — от дверей прозвучал знакомый голос, и она порывисто обернулась.
— Питер!
Губернатор Блад глядел на свою драгоценную, свою горячо любимую жену, застыв в восхищении. Сейчас, когда тонкая ткань, подсвеченная светом свечей позади Арабеллы, окутывала ее стройную фигуру золотистым ореолом, не скрывая, а скорее подчеркивая соблазнительные изгибы тела, он чувствовал, что, пожалуй, Арабелла была слишком хороша для него.
Она застенчиво и смущенно улыбалась, в свою очередь любуясь мужем. Он был без камзола, в белой рубашке и черных бархатных панталонах, узкий в бедрах, но с широкими плечами. От его худощавой фигуры солдата и искателя приключений веяло скрытой силой. По своей корсарской привычке, он не носил парика, утверждая, что тот мешает ему думать, и его черные с серебром волосы свободно падали на плечи.
Он медленно подошел к ней и взял ее лицо в свои ладони:
— Как мне повезло, что я встретил тебя.
Тепло его ладоней успокоило Арабеллу. Он нагнулся и приник к ее губам, как к источнику воды в жаркий день. Руки Арабеллы обвили его шею, она неотрывно смотрела ему в глаза. Он подхватил ее на руки, не переставая целовать, и бережно опустил на постель. Его губы, то нежные, то требовательные, пробудили в ней ответное желание.
Но когда рука мужа скользнула вверх по ее бедру, Арабеллу охватил ужас. Она вдруг вспомнила, как пальцы лорда Уэйда впивались в ее нежную кожу, а колено больно давило на бедра, вынуждая их раздвинуться. Отвратительная сцена столь явственно предстала перед глазами, что она забилась в объятиях Питера:
— Нет, нет, я не могу, Питер, пожалуйста, остановись!
Блад замер и разжал объятия.
— Арабелла, дорогая, что с тобой? — с тревогой спросил он. — Ты боишься, или я вдруг стал… неприятен тебе?
— Я не знаю… — Арабелла не решалась посмотреть на него, безуспешно борясь с этим непонятным ужасом, ведь сейчас с ней был не лорд Джулиан, а ее любимый муж. — Я очень, очень люблю тебя. Наверное, нервы… Вся эта роскошь, суета с нашей свадьбой… Не сердись, прошу тебя!
— Родная, посмотри на меня. Я не сержусь.
Она взглянула на мужа и увидела в его синих глазах такую безграничную любовь, что ей стало стыдно за свои страхи. Она попыталась улыбнуться непослушными губами:
— Все уже проходит, ты можешь снова… — храбро сказала она, прижимаясь к нему и дрожа при этом, как в лихорадке.
Страница 1 из 3
