Фандом: Капитан Блад. Зарисовка на вечную тему. Фанфик логически продолжает «Злейшего врага», но в качестве эпилога мне показался не очень подходящим.
Добавить в моё избранное
9 мин, 12 сек 17023
Но Блад не спешил воспользоваться этим приглашением, хотя разгоряченное тело требовало своего. Спешить было ни в коем случае нельзя. Усилием воли подавив неутоленное желание, он начал ласково поглаживать жену по голове и плечам. Что-то было не так, и с этим следовало разобраться.
В ее любви он не сомневался. Конечно, он знал, что есть женщины, отвергающие мужские объятия, но Арабелла не была из их числа, ведь она так жарко отзывалась на его ласки. Помня это, он не мог бы назвать ее и слишком робкой по отношению к мужчине. Тогда что, черт возьми, идет не так? Да, она прижимается к нему, но не в порыве страсти, а словно в поисках защиты. Почему она так дрожит?
В глубинах его памяти забрезжило смутное воспоминание, такое уже было однажды: другая девушка так же льнула к нему, к своему спасителю… Мэри Трейл, вот как ее звали: он вспомнил нападение испанцев на Барбадос и как он убил одного из них, защищая ее.
Пожалуй, насилие могло бы породить подобный страх, но Арабелла тогда была в безопасности… Тем не менее, что-то напугало ее. Что-то или… кто-то?
— Лорд Джулиан Уэйд, — медленно и тяжело проговорил Блад.
По тому, как она сжалась, он понял, что угадал верно.
— Он взял тебя силой? — слова падали, подобно камням.
«Будь ты проклят! Неужели ты осмелился на такое?!» — слепая ярость поднималась в нем. Никогда прежде он не испытывал столь сильной жажды убивать.
— Нет, Питер, нет, он только…
Теперь Арабелла больше страшилась выражения на его лице, и он постарался успокоить ее, по возможности, смягчив голос:
— Я понял, он напугал тебя. Арабелла, не надо плакать… Теперь все позади… Мы не будем спешить, подождем, сколько потребуется… когда ты будешь готова.
Говоря это, Блад продолжал баюкать ее, как ребенка. Он сожалел, что корабль, увозивший лорда Уэйда, уже достиг Англии. Вот, что она имела ввиду, говоря про его недостойное поведение. Жаль, что он не стал расспрашивать ее, однако же, вряд ли она сказала бы ему. Но его ссылка не вечна, придет день и он ступит на английскую землю, и вот тогда…
Постепенно дыхание Арабеллы выровнялось, она перестала вздрагивать. Убедившись, что она заснула, Блад позволил себе расслабиться и через некоторое время спал, продолжая держать ее в своих объятиях.
Арабелла проснулась, когда небо за окнами начало светлеть. Птицы в саду уже пробовали свои голоса, она слышала их через полуоткрытое окно, из которого тянуло предрассветной свежестью. Она почти забыла чувство покоя и счастья, которое испытывала в эту минуту, так было только в детстве, когда еще был жив отец… Сильные мужские руки обнимали ее, согревая, позволяя вспомнить это чувство.
Она посмотрела на мужа. В полумраке рождающегося дня его лицо было безмятежным, не то, что вчера. Она содрогнулась, вспомнив исказившую любимые черты решимость убить. В какой ярости он был!
Арабелла сердилась на себя. Хорошо, что лорд Уэйд уплыл несколько недель назад, не хватало еще, чтобы губернатор Блад погнался за ним и взял увозивший его корабль на абордаж. Тогда бы она действительно потеряла Питера навсегда…
Почему она допустила, чтобы он догадался о произошедшем, что на нее нашло? Что за глупые страхи? Сейчас, после несколько часов сна в надежном кольце его теплых рук, она совершенно не чувствовала никакого страха.
В распахнувшемся вороте его рубашки Арабелла увидела не так давно заживший рубец от глубокого ожога на его груди — один из многих, покрывавших его тело, и сердце немедленно отозвалось ноющей болью. Повинуясь неясному порыву, она коснулась рубца губами. Каким бы легким не было это касание, Питер сразу же шевельнулся, и она услышала его голос:
— Вы изволили проснуться, миссис Блад. Оказывается, вы ранняя пташка. А я, напротив, всегда норовлю поваляться подольше. Это что же, мне до конца дней моих придется вставать с птицами?
Арабелла смутилась:
— Прости, что разбудила тебя, я не хотела.
— Ничего, это даже полезно — рано вставать. Дай же мне еще раз полюбоваться на тебя, дорогая, ты стала еще прекраснее за прошедшую ночь!
Неужели он и сейчас смеется над ней? Как обычно! Но его глаза с любовью смотрели на нее, и Арабелла передумала возмущаться. Вместо этого она прижалась плотнее и зашептала ему на ухо:
— Ты знаешь, Питер, мне кажется, что я больше не боюсь…
Блад серьезно и с легкой тревогой взглянул на жену:
— Мы же решили не спешить, помнишь?
— Но боятся было так глупо, ведь я люблю тебя… я хочу стать твоей… полностью… навсегда!
Ему было сложно спорить с ней, ее близость уже рождала в нем отклик.
— Обещаешь остановить меня, если… тебе вновь станет страшно? — спросил он, искренне надеясь, что еще сможет сделать это.
— Обещаю… — выдохнула Арабелла, откидываясь на подушки.
В ее любви он не сомневался. Конечно, он знал, что есть женщины, отвергающие мужские объятия, но Арабелла не была из их числа, ведь она так жарко отзывалась на его ласки. Помня это, он не мог бы назвать ее и слишком робкой по отношению к мужчине. Тогда что, черт возьми, идет не так? Да, она прижимается к нему, но не в порыве страсти, а словно в поисках защиты. Почему она так дрожит?
В глубинах его памяти забрезжило смутное воспоминание, такое уже было однажды: другая девушка так же льнула к нему, к своему спасителю… Мэри Трейл, вот как ее звали: он вспомнил нападение испанцев на Барбадос и как он убил одного из них, защищая ее.
Пожалуй, насилие могло бы породить подобный страх, но Арабелла тогда была в безопасности… Тем не менее, что-то напугало ее. Что-то или… кто-то?
— Лорд Джулиан Уэйд, — медленно и тяжело проговорил Блад.
По тому, как она сжалась, он понял, что угадал верно.
— Он взял тебя силой? — слова падали, подобно камням.
«Будь ты проклят! Неужели ты осмелился на такое?!» — слепая ярость поднималась в нем. Никогда прежде он не испытывал столь сильной жажды убивать.
— Нет, Питер, нет, он только…
Теперь Арабелла больше страшилась выражения на его лице, и он постарался успокоить ее, по возможности, смягчив голос:
— Я понял, он напугал тебя. Арабелла, не надо плакать… Теперь все позади… Мы не будем спешить, подождем, сколько потребуется… когда ты будешь готова.
Говоря это, Блад продолжал баюкать ее, как ребенка. Он сожалел, что корабль, увозивший лорда Уэйда, уже достиг Англии. Вот, что она имела ввиду, говоря про его недостойное поведение. Жаль, что он не стал расспрашивать ее, однако же, вряд ли она сказала бы ему. Но его ссылка не вечна, придет день и он ступит на английскую землю, и вот тогда…
Постепенно дыхание Арабеллы выровнялось, она перестала вздрагивать. Убедившись, что она заснула, Блад позволил себе расслабиться и через некоторое время спал, продолжая держать ее в своих объятиях.
Арабелла проснулась, когда небо за окнами начало светлеть. Птицы в саду уже пробовали свои голоса, она слышала их через полуоткрытое окно, из которого тянуло предрассветной свежестью. Она почти забыла чувство покоя и счастья, которое испытывала в эту минуту, так было только в детстве, когда еще был жив отец… Сильные мужские руки обнимали ее, согревая, позволяя вспомнить это чувство.
Она посмотрела на мужа. В полумраке рождающегося дня его лицо было безмятежным, не то, что вчера. Она содрогнулась, вспомнив исказившую любимые черты решимость убить. В какой ярости он был!
Арабелла сердилась на себя. Хорошо, что лорд Уэйд уплыл несколько недель назад, не хватало еще, чтобы губернатор Блад погнался за ним и взял увозивший его корабль на абордаж. Тогда бы она действительно потеряла Питера навсегда…
Почему она допустила, чтобы он догадался о произошедшем, что на нее нашло? Что за глупые страхи? Сейчас, после несколько часов сна в надежном кольце его теплых рук, она совершенно не чувствовала никакого страха.
В распахнувшемся вороте его рубашки Арабелла увидела не так давно заживший рубец от глубокого ожога на его груди — один из многих, покрывавших его тело, и сердце немедленно отозвалось ноющей болью. Повинуясь неясному порыву, она коснулась рубца губами. Каким бы легким не было это касание, Питер сразу же шевельнулся, и она услышала его голос:
— Вы изволили проснуться, миссис Блад. Оказывается, вы ранняя пташка. А я, напротив, всегда норовлю поваляться подольше. Это что же, мне до конца дней моих придется вставать с птицами?
Арабелла смутилась:
— Прости, что разбудила тебя, я не хотела.
— Ничего, это даже полезно — рано вставать. Дай же мне еще раз полюбоваться на тебя, дорогая, ты стала еще прекраснее за прошедшую ночь!
Неужели он и сейчас смеется над ней? Как обычно! Но его глаза с любовью смотрели на нее, и Арабелла передумала возмущаться. Вместо этого она прижалась плотнее и зашептала ему на ухо:
— Ты знаешь, Питер, мне кажется, что я больше не боюсь…
Блад серьезно и с легкой тревогой взглянул на жену:
— Мы же решили не спешить, помнишь?
— Но боятся было так глупо, ведь я люблю тебя… я хочу стать твоей… полностью… навсегда!
Ему было сложно спорить с ней, ее близость уже рождала в нем отклик.
— Обещаешь остановить меня, если… тебе вновь станет страшно? — спросил он, искренне надеясь, что еще сможет сделать это.
— Обещаю… — выдохнула Арабелла, откидываясь на подушки.
Страница 2 из 3
