Фандом: Доктор Хаус. Хаус мечтает.
Добавить в моё избранное
3 мин, 23 сек 7173
Утром Стерва, как и положено всякому врачу, честно отрабатывает свои часы в поликлинике.
Утром — в солнечных лучах, заливающих кабинет — утро сегодня выдалось яркое и солнечное — она разговаривает с каким-нибудь очередным бестолковым больным. «И тогда я, это… — мямлит больной, не могущий связать двух слов. — Пошёл тогда сперва к лечащему врачу»… «И?» — терпеливо переспрашивает она, видя, что больной снова замолчал.
«И тогда мне, это… Ну, назначили анализы, и я пошёл их сдавать». «И по их результатам вас направили на дообследование?» — подсказывает она ему весело, приветливо, иронично.
… Хаус просыпается с утра в своей постели. Солнечные лучи бьют в незадёрнутое окно, протянулись по всей комнате, падают на постель. Хаус потягивается, сползя наискосок кровати и шаря рукой на тумбочке за викодином. Так не хочется вставать…
Стерва перебирает карточки, достает результаты обследований, сверяет документацию, обсуждает всё, что нужно, с больным. Всё ей удаётся, ловко и легко спорится в руках.
Солнце, с утра осветившее кабинет, протянуло между стенами и панелями сложную и причудливую сетку из лучей и квадратов.
Она, между прочим — неплохой врач. В её кабинете висят дипломы и награды, и среди прочих — диплом об окончании одной из лучших медицинских школ штата. … Порхает по кабинету, ловкая, ладная, и всё у неё легко и привычно получается, умелая, светлая, совсем не такая, как с ним…
Хаус мечтает. Да, одинокие циники могут предаваться грезам и мечтать весь солнечный день.
Он мечтает, чтобы Уилсона не было. Чтобы его не было хотя бы один день. Чтобы он куда-нибудь уехал, и тогда на обед его бы повела она. Чтобы вот так запросто пришла за ним в отсутствие Уилсона и позвала его с собой на обед — бесплатно — а он бы ещё ворчливо спросил: что это ты зовёшь меня, тебе вместо Уилсона взять с собой некого? «А кого же ещё? — скажет она, пожав плечами. — Ну не Формана же мне звать. Форман обедает с Тринадцатой, Тринадцатая — с Форманом, Катнеру я не хочу давать лишней надежды, а Тауб»…
«… а Тауб обойдётся!» — вместе дружно закончат они, и так весело, согласно, смешно это у них получится, что и останется только рассмеяться и пойти на обед…
В солнечных лучах они будут обедать в кафе, Хаусу будет скучно без Уилсона и он предложит — давай поиграем в словесную игру? Я задаю тебе два вопроса, и ты даёшь на них два честных ответа, потом ты задаёшь мне два вопроса, и я даю два честных ответа. … И всё будет так просто, весело, как у двух только что познакомившихся подростков, и ему даже саркастически издеваться совсем почти не захочется… «Давай».
— У тебя волосы всё-таки крашеные или…? Какой натуральный цвет?
— Light-brown, — скажет она и чуть-чуть встряхнёт ими, сидя перед ним, закинув ногу на ногу, халатик внизу чуть-чуть расходится, открывая юбку…
Вечером, как обычно, его забирает Уилсон, и они вместе едут к нему домой. Сегодня вечером очередь Хауса: по-честному они делят Уилсона со Стервой. Хаус сегодня с самого начала хмурый, недовольный: косится на все приготовления Уилсона к вечеру перед телевизором с пивом, бурчит. Уилсон, привычный к дурным настроениям своего друга, как бы не замечает этого.
Light-brown — светло-русые — Она чуть-чуть встряхнёт ими, сидя перед ним…
Светло-русые — о господи! — Хаус сам не знает, почему это так режет ему сердце… … А теперь моя очередь. Так что у тебя всё-таки случилось с ногой, и почему ушла твоя жена?«Игра продолжается.»
— Какие у тебя были отношения с твоей матерью?
— А какие у тебя были отношения с твоим отцом?
— Что ты хочешь, Хаус? — бодро спрашивает Уилсон, взбалтывая бутылку в руке. — Пиво? Кино? Какое сегодня посмотрим?
Хаус смотрит на него.
— Я хочу… — начинает он, медленно закипая. — Я хочу трахнуть твою подружку! И Кадди! И позвать еще с нами в постель Стейси! — Хаус комкает в руке этикетку от пива и добавляет. — И тебя, б… ь! И твою соседку, что постоянно строит глазки!
Уилсон, тревожно хмурясь, смотрит Хаусу в лицо, кладет руки ему на плечи, усаживая на диван. «Ну что ты, что ты, Хаус? Успокойся»…
Хаус досадливо замолкает. Он и сам уже не рад своей вспышке. Что толку…
Так, целый день в мечтах, тянешься мыслями к человеку, который — он верит — смог бы сделать то, чего не смогла Стейси, чего не смог никто. Исцелить его.
Она же ведь, всё-таки — неплохой врач.
Утром — в солнечных лучах, заливающих кабинет — утро сегодня выдалось яркое и солнечное — она разговаривает с каким-нибудь очередным бестолковым больным. «И тогда я, это… — мямлит больной, не могущий связать двух слов. — Пошёл тогда сперва к лечащему врачу»… «И?» — терпеливо переспрашивает она, видя, что больной снова замолчал.
«И тогда мне, это… Ну, назначили анализы, и я пошёл их сдавать». «И по их результатам вас направили на дообследование?» — подсказывает она ему весело, приветливо, иронично.
… Хаус просыпается с утра в своей постели. Солнечные лучи бьют в незадёрнутое окно, протянулись по всей комнате, падают на постель. Хаус потягивается, сползя наискосок кровати и шаря рукой на тумбочке за викодином. Так не хочется вставать…
Стерва перебирает карточки, достает результаты обследований, сверяет документацию, обсуждает всё, что нужно, с больным. Всё ей удаётся, ловко и легко спорится в руках.
Солнце, с утра осветившее кабинет, протянуло между стенами и панелями сложную и причудливую сетку из лучей и квадратов.
Она, между прочим — неплохой врач. В её кабинете висят дипломы и награды, и среди прочих — диплом об окончании одной из лучших медицинских школ штата. … Порхает по кабинету, ловкая, ладная, и всё у неё легко и привычно получается, умелая, светлая, совсем не такая, как с ним…
Хаус мечтает. Да, одинокие циники могут предаваться грезам и мечтать весь солнечный день.
Он мечтает, чтобы Уилсона не было. Чтобы его не было хотя бы один день. Чтобы он куда-нибудь уехал, и тогда на обед его бы повела она. Чтобы вот так запросто пришла за ним в отсутствие Уилсона и позвала его с собой на обед — бесплатно — а он бы ещё ворчливо спросил: что это ты зовёшь меня, тебе вместо Уилсона взять с собой некого? «А кого же ещё? — скажет она, пожав плечами. — Ну не Формана же мне звать. Форман обедает с Тринадцатой, Тринадцатая — с Форманом, Катнеру я не хочу давать лишней надежды, а Тауб»…
«… а Тауб обойдётся!» — вместе дружно закончат они, и так весело, согласно, смешно это у них получится, что и останется только рассмеяться и пойти на обед…
В солнечных лучах они будут обедать в кафе, Хаусу будет скучно без Уилсона и он предложит — давай поиграем в словесную игру? Я задаю тебе два вопроса, и ты даёшь на них два честных ответа, потом ты задаёшь мне два вопроса, и я даю два честных ответа. … И всё будет так просто, весело, как у двух только что познакомившихся подростков, и ему даже саркастически издеваться совсем почти не захочется… «Давай».
— У тебя волосы всё-таки крашеные или…? Какой натуральный цвет?
— Light-brown, — скажет она и чуть-чуть встряхнёт ими, сидя перед ним, закинув ногу на ногу, халатик внизу чуть-чуть расходится, открывая юбку…
Вечером, как обычно, его забирает Уилсон, и они вместе едут к нему домой. Сегодня вечером очередь Хауса: по-честному они делят Уилсона со Стервой. Хаус сегодня с самого начала хмурый, недовольный: косится на все приготовления Уилсона к вечеру перед телевизором с пивом, бурчит. Уилсон, привычный к дурным настроениям своего друга, как бы не замечает этого.
Light-brown — светло-русые — Она чуть-чуть встряхнёт ими, сидя перед ним…
Светло-русые — о господи! — Хаус сам не знает, почему это так режет ему сердце… … А теперь моя очередь. Так что у тебя всё-таки случилось с ногой, и почему ушла твоя жена?«Игра продолжается.»
— Какие у тебя были отношения с твоей матерью?
— А какие у тебя были отношения с твоим отцом?
— Что ты хочешь, Хаус? — бодро спрашивает Уилсон, взбалтывая бутылку в руке. — Пиво? Кино? Какое сегодня посмотрим?
Хаус смотрит на него.
— Я хочу… — начинает он, медленно закипая. — Я хочу трахнуть твою подружку! И Кадди! И позвать еще с нами в постель Стейси! — Хаус комкает в руке этикетку от пива и добавляет. — И тебя, б… ь! И твою соседку, что постоянно строит глазки!
Уилсон, тревожно хмурясь, смотрит Хаусу в лицо, кладет руки ему на плечи, усаживая на диван. «Ну что ты, что ты, Хаус? Успокойся»…
Хаус досадливо замолкает. Он и сам уже не рад своей вспышке. Что толку…
Так, целый день в мечтах, тянешься мыслями к человеку, который — он верит — смог бы сделать то, чего не смогла Стейси, чего не смог никто. Исцелить его.
Она же ведь, всё-таки — неплохой врач.
