Политическое убежище

Этим пасмурным осенним утром ничто в Хексберге не предвещало беды. Разве только Ротгер Вальдес, который сидел в кабинете Альмейды и пытался сочинить отчёт под бдительным оком альмиранте. Он изгрыз уже два пера, но не выходило ничего толкового, и Вальдес втайне надеялся, что сейчас у Альмейды кончится терпение, он его прогонит и напишет отчёт сам.

— А про то, как мы полдня гнали Бермессера почти до самых границ Дриксен, надо? — уточнил он, поглядывая на третье, неискусанное перо.

— Если хочешь вписать в историю этот позор…

— Позор?! — искренне возмутился Вальдес. — Да он сам заблудился, мы здесь ни при чём! Я всего лишь хотел догнать его и объяснить, что команда у него никудышная, и сам он…

— Ротгер!

— Хорошо, уже пишу…

Альмейда вздохнул и подпёр щёку ладонью.

— Ты не уйдёшь отсюда, пока не сдашь мне отчёт. И это должен быть именно отчёт, а не рассуждение на трёх страницах об особенностях повадок непуганых гусей!

— А разве вам не понра…

— Ротгер!

Прерывая их спор, в крепости глухо бухнул пушечный выстрел.

— Кого там принесло? — проворчал Альмейда, поднимаясь, чтобы взглянуть в окно. Вальдес уже высунулся по пояс и, неизвестно зачем приставив руку козырьком ко лбу, вглядывался вдаль.

— Какого Леворукого? — вопросил он. — Ведь они патрулируют вход в залив! А это ещё кто?

Альмейда тем временем спокойно достал зрительную трубу и, отодвинув Вальдеса, рассматривал приближающиеся к городу корабли.

— Нет, этого не может быть! — надрывался изумлённый Вальдес, едва не подпрыгивая на месте. — Альмиранте, неужели небо скоро рухнет на землю? Да я просто своему счастью не верю! Как они ухитрились?! Вот как?!

В порт величественно входила «Влюблённая акула». За ней, держась на почтительном расстоянии, шла «Верная звезда».

Смотреть сбежался, казалось, весь город. Весть о том, что в порту появился дриксенский корабль, мигом облетела все закоулки, и на пристани было не протолкнуться. Никто не сомневался, что «Верную звезду», которая осмелилась сунуться в залив, схватили и притащили на коротком поводке. Холодный воздух так и звенел от выкриков, смеха и ругани. Альмейда, которого незамедлительно пропустили вперёд, наблюдал, как оба корабля бросают якорь. С его лица не сходило мрачное выражение, и постепенно на пристани всё затихло. Уже многие поняли, что на пленный корабль «Верная звезда» не похожа, а кто-то расслышал раздающиеся с неё команды на дриксен.

Притихший Вальдес смотрел во все глаза.

— Альмиранте, — сказал он тихо, — как мы можем быть уверены, что Джильди не притащил к нам пороховую бочку?

— Бермессер не самоубийца, — так же тихо ответил ему Альмейда, который отлично скрывал свои чувства: что он ненадолго растерялся, могли понять только те, кто знал его очень хорошо. — Я надеюсь, — добавил он.

Первым сошёл на берег Луиджи, растрёпанный и взволнованный.

— Тут такое! — выпалил он, едва переводя дыхание. — Такое!

— Я вижу, какое, — мрачно обронил Альмейда. — Трюмы обыскали?

Луиджи потерянно уставился на него, и альмиранте забористо выругался. Вальдес сделал вид, что внимательно слушает.

— Скажи Аларкону, чтобы гнал всех отсюда в шею, — приказал Альмейда. Но вмешательство Аларкона не понадобилось. Приказ Альмейды слышали многие, а ослушаться было немыслимо. Через несколько минут на опустевшей пристани остались только высшие чины талигойского флота, которые наблюдали за тем, как швартуется «Верная звезда».

— В общем, пусть сам всё скажет, — промямлил Луиджи, поняв свою оплошность, и попытался отойти в сторону. Не позволил Вальдес, крепко схватив за плечо и удержав рядом.

Предвкушающе улыбаясь, он смотрел, как на берег сходит Вернер фок Бермессер собственной персоной.

Тот свою растерянность скрывать не умел, и понимание, что обратного пути нет, явственно отображалось на его лице. Наверняка у него тряслись колени, но это пока что было незаметно: стоял он несколько в отдалении.

— Я… хм… — произнёс он, оглянулся на «Верную звезду» и потом продолжил чуть увереннее: — Я явился с тем, чтобы просить у Талига политического убежища!

Повисла тишина, в которой противно вскрикнула пролетающая мимо чайка, и всё снова стихло.

— Только этого счастья нам ещё не хватало… — пробормотал Альмейда. — Какие же обстоятельства сподвигли вас на этот… так скажем, решительный шаг?

Бермессер, который переминался с ноги на ногу, вдруг порозовел.

— Меня преследуют на родине! — объявил он.

— И кто же? — допытывался Альмейда, вернув себе обычное спокойствие.

— Его величество кесарь! И… и Кальдмеер, будь он проклят! И… нет, это личное.

Альмейда молчал, Салина и Аларкон переглядывались за его спиной, а Вальдес вдруг расцвёл и привстал на цыпочки.

— Альмиранте, а давайте дадим!