Фандом: Отблески Этерны. Вернер фок Бермессер вдруг просит у Талига политического убежища.
Добавить в моё избранное
13 мин, 17 сек 19598
— прошептал он Альмейде на ухо. — Пусть кесарь побесится! Ну чего вам стоит? Боитесь, что из-за него войну объявят? Да кому он нужен!
Альмейда чуть повернул к нему голову и так же тихо припечатал:
— Жить будет у тебя.
В доме Вальдеса беглый вице-адмирал явно сразу почувствовал себя неуютно.
— У вас… берегут свечи? — неуверенно спросил он у Вальдеса, глядя в темноту, в которую уходила не слишком широкая парадная лестница особняка.
— Да нет, — отмахнулся Вальдес. — Просто привидения, они, знаете ли, лучше всего видны в темноте.
— Привидения? — переспросил Бермессер. — Неужели они действительно существуют, а вы терпите такое неприятное соседство?
Вальдес широко ухмыльнулся, видимо, его позабавило то, что гость пытается поддерживать светскую беседу.
— Я не терплю, я им наслаждаюсь! — весело объявил он. — Чего и вам желаю.
— Вы хотите сказать, что они… могут явиться и мне?
— А вы боитесь? О нет, дорогой беглец, бояться надо не привидений, а живых людей. Призраки у меня совершенно безобидные — не то что я — они всего лишь шуршат занавесками, да изредка перекладывают предметы с места на место, — и Вальдес увлёк Бермессера на тёмную лестницу, даже не думая поддерживать, когда тот с непривычки спотыкался. — Слуги все опять куда-то подевались, так что вашу комнату я покажу вам сам, а потом разыщу кого-нибудь; располагайтесь со всеми удобствами, чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что про политическое убежище Рамон ещё не решил.
Оказавшись в комнате и вцепившись в выданную ему Вальдесом свечу в плошке, Бермессер сначала нервно огляделся по сторонам, потом обошёл все углы и наконец устало присел на кровать.
— Динь-динь! — раздалось от окна, и он подпрыгнул от неожиданности, едва не выронив свечу. Но это оказались всего лишь колокольчики, которыми были украшены шнуры, поддерживающие шторы. Бермессер выругался: от окна ощутимо тянуло свежим воздухом, хотя оно было закрыто. В доме Вальдеса наверняка не слишком заботились об удобствах, особенно об удобствах врагов.
Как бы то ни было, уснул Бермессер только под утро, предварительно ободрав со штор колокольчики и раз шестнадцать проверив окно и все углы. Спалось ему плохо.
Через два дня Вальдес снова появился в кабинете Альмейды.
— Так неинтересно! — с порога заявил он. — Сначала было смешно, как он вздрагивает от каждого шороха, а теперь уже нет!
— Я думал, тебе понравится, — ответствовал Альмейда.
— Мне понравилось, но… я даже не знаю, о чём с ним говорить! Я уже намекнул ему, что у меня дома водятся привидения, теперь думаю подговорить девочек…
— Ротгер, — Альмейда отложил бумагу, которую до этого внимательно читал. — Я дал ему приют не из-за того, что тебе скучно. Это было взвешенное политическое решение. Если его подослали к нам с тем, чтобы он шпионил за нами, то мы дадим Дриксен понять, что с нами такое не пройдёт. Главное — поймать нашего дорогого гостя на горячем. Секреты, которые ты позже сболтнёшь ему за ведьмовкой, я скоро придумаю.
Вальдес слушал со вниманием.
— Не могу сказать, что мне такое не приходило в голову, — признался он со всей серьёзностью, на которую был способен. — Но что если нашего бедного Вернера действительно преследуют на родине? Что могло его заставить сбежать в Хексберг?
— Я вот тоже не могу предположить, что бы это могло быть, — заметил Альмейда. — Он бы скорее отправился в Гайифу, но не к нам.
— К нам ближе, — ответствовал Вальдес, в котором вдруг ни с того ни с сего проснулась его бергерская половина, требующая уточнения очевидного. — Но что-то я не слышал официального подтверждения тому, что политическое убежище было дано…
— А я ещё ничего никому и не обещал, — веско произнёс Альмейда. — Пусть сначала помучается.
— Он мучается! — заверил Вальдес. — Орёт по ночам, бедолага, кошмары снятся… Ещё немного — и я его придушу, честное слово!
— Отставить! — велел Альмейда. — В матросы разжалую. Кстати, передай залётной пташке, что пока он не расскажет мне как на духу, что произошло в Дриксен, не видать ему никакого убежища. Понятно?
— Понятно! — расцвёл Вальдес. Видимо, за то время, пока он провёл у Альмейды, у него появилось ещё несколько идей того, как запугать Бермессера до полусмерти.
Вальдес вихрем ворвался в гостиную, отчего сидящий у камина Бермессер выронил книгу, которую до этого читал, и уставился на него, по-видимому, ожидая страшного сообщения о том, что ему велят выметаться из Хексберга на все четыре стороны.
— Ага! — многозначительно произнёс Вальдес, скидывая левый сапог и отшвыривая его в угол.
— Отвратная погодка! — добавил он, скидывая правый сапог и отправляя его в противоположный угол. — Вот что, дорогой беглец, я, кажется, всё устроил насчёт вас!
Бермессер молчал, настороженно глядя на него.
Альмейда чуть повернул к нему голову и так же тихо припечатал:
— Жить будет у тебя.
В доме Вальдеса беглый вице-адмирал явно сразу почувствовал себя неуютно.
— У вас… берегут свечи? — неуверенно спросил он у Вальдеса, глядя в темноту, в которую уходила не слишком широкая парадная лестница особняка.
— Да нет, — отмахнулся Вальдес. — Просто привидения, они, знаете ли, лучше всего видны в темноте.
— Привидения? — переспросил Бермессер. — Неужели они действительно существуют, а вы терпите такое неприятное соседство?
Вальдес широко ухмыльнулся, видимо, его позабавило то, что гость пытается поддерживать светскую беседу.
— Я не терплю, я им наслаждаюсь! — весело объявил он. — Чего и вам желаю.
— Вы хотите сказать, что они… могут явиться и мне?
— А вы боитесь? О нет, дорогой беглец, бояться надо не привидений, а живых людей. Призраки у меня совершенно безобидные — не то что я — они всего лишь шуршат занавесками, да изредка перекладывают предметы с места на место, — и Вальдес увлёк Бермессера на тёмную лестницу, даже не думая поддерживать, когда тот с непривычки спотыкался. — Слуги все опять куда-то подевались, так что вашу комнату я покажу вам сам, а потом разыщу кого-нибудь; располагайтесь со всеми удобствами, чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что про политическое убежище Рамон ещё не решил.
Оказавшись в комнате и вцепившись в выданную ему Вальдесом свечу в плошке, Бермессер сначала нервно огляделся по сторонам, потом обошёл все углы и наконец устало присел на кровать.
— Динь-динь! — раздалось от окна, и он подпрыгнул от неожиданности, едва не выронив свечу. Но это оказались всего лишь колокольчики, которыми были украшены шнуры, поддерживающие шторы. Бермессер выругался: от окна ощутимо тянуло свежим воздухом, хотя оно было закрыто. В доме Вальдеса наверняка не слишком заботились об удобствах, особенно об удобствах врагов.
Как бы то ни было, уснул Бермессер только под утро, предварительно ободрав со штор колокольчики и раз шестнадцать проверив окно и все углы. Спалось ему плохо.
Через два дня Вальдес снова появился в кабинете Альмейды.
— Так неинтересно! — с порога заявил он. — Сначала было смешно, как он вздрагивает от каждого шороха, а теперь уже нет!
— Я думал, тебе понравится, — ответствовал Альмейда.
— Мне понравилось, но… я даже не знаю, о чём с ним говорить! Я уже намекнул ему, что у меня дома водятся привидения, теперь думаю подговорить девочек…
— Ротгер, — Альмейда отложил бумагу, которую до этого внимательно читал. — Я дал ему приют не из-за того, что тебе скучно. Это было взвешенное политическое решение. Если его подослали к нам с тем, чтобы он шпионил за нами, то мы дадим Дриксен понять, что с нами такое не пройдёт. Главное — поймать нашего дорогого гостя на горячем. Секреты, которые ты позже сболтнёшь ему за ведьмовкой, я скоро придумаю.
Вальдес слушал со вниманием.
— Не могу сказать, что мне такое не приходило в голову, — признался он со всей серьёзностью, на которую был способен. — Но что если нашего бедного Вернера действительно преследуют на родине? Что могло его заставить сбежать в Хексберг?
— Я вот тоже не могу предположить, что бы это могло быть, — заметил Альмейда. — Он бы скорее отправился в Гайифу, но не к нам.
— К нам ближе, — ответствовал Вальдес, в котором вдруг ни с того ни с сего проснулась его бергерская половина, требующая уточнения очевидного. — Но что-то я не слышал официального подтверждения тому, что политическое убежище было дано…
— А я ещё ничего никому и не обещал, — веско произнёс Альмейда. — Пусть сначала помучается.
— Он мучается! — заверил Вальдес. — Орёт по ночам, бедолага, кошмары снятся… Ещё немного — и я его придушу, честное слово!
— Отставить! — велел Альмейда. — В матросы разжалую. Кстати, передай залётной пташке, что пока он не расскажет мне как на духу, что произошло в Дриксен, не видать ему никакого убежища. Понятно?
— Понятно! — расцвёл Вальдес. Видимо, за то время, пока он провёл у Альмейды, у него появилось ещё несколько идей того, как запугать Бермессера до полусмерти.
Вальдес вихрем ворвался в гостиную, отчего сидящий у камина Бермессер выронил книгу, которую до этого читал, и уставился на него, по-видимому, ожидая страшного сообщения о том, что ему велят выметаться из Хексберга на все четыре стороны.
— Ага! — многозначительно произнёс Вальдес, скидывая левый сапог и отшвыривая его в угол.
— Отвратная погодка! — добавил он, скидывая правый сапог и отправляя его в противоположный угол. — Вот что, дорогой беглец, я, кажется, всё устроил насчёт вас!
Бермессер молчал, настороженно глядя на него.
Страница 2 из 4
