Политическое убежище

Он прекрасно понимал, что за этими словами могло скрываться что угодно, в том числе и устроительство уютной камеры в казематах.

Плюхнувшись в соседнее кресло, Вальдес жизнерадостно продолжал:

— Совершенно точно, устроил. Знаете, почему вам до сих пор ещё не объявляли официальное решение? Не знаете? Так вот я скажу: всё дело в законах марикьяре! И именно из-за них Рамон впал в глубокую задумчивость.

Он перегнулся через подлокотник и доверительно сообщил:

— Сами понимаете, принимать у себя вашу персону ему не хочется, тем более, давать политическое убежище. Но законы марикьяре таковы, что, «буде кто попросит убежища и защиты, то должен быть принят и защищаем». Это священный кодекс всех марикьяре, так и знайте!

Бермессер потерянно кивнул.

— Так вот, — разливался Вальдес, — будь вы простым перебежчиком, вас бы приняли без разговоров, но вы птица высокого полёта, хоть и немного того… ощипанная. А законы марикьяре требуют, чтобы в этом случае просящий убежища был связан такими узами, которые не дали бы ему пути назад.

— Какими же? — вопросил Бермессер. — Надеюсь, не… не в буквальном смысле? — робко добавил он.

Вальдес едва не облизнулся, по-видимому, представив его в тяжеленных цепях и в ошейнике.

— Нет, не беспокойтесь, — попросил он. — Речь идёт об узах иных, крепких и священных…

Бермессер устало прикрыл глаза:

— Короче говоря, я должен сделать несчастной некую девицу?

— А вот тут, дорогой беглец, начинается самое интересное. Вам наверняка должно быть известно, что марикьяре и кэналлийцы остались верны абвениатству, которое не видит греха там, где его углядел Создатель, — вдохновенно вещал Вальдес. — Так вот, по абвениатству узы брака между мужчиной и женщиной гораздо слабее тех, что в некоторых источниках называются «братством по оружию» и заключаются между мужчинами.

— Что-что?! — переспросил Бермессер, который уже начал понимать.

Вальдес вскочил от переизбытка чувств:

— Короче говоря, если переводить на более понятный вам язык, вы должны выйти замуж! И тогда добро пожаловать — никто и не вспомнит, кем вы были раньше.

— Я? — переспросил Бермессер, уставившись в одну точку остекленевшим взглядом. — Замуж? Гайифский грех?! О Создатель! — вскрикнул он и прижал ладони ко рту. — Господин Вальдес, вы шутите?!

Вальдес с совершенно серьёзным видом присел на корточки перед его креслом.

— Дорогой Вернер, вы наверняка знаете, что в чужой орден со своим уставом не ходят. Вы должны были догадываться, что от вас чего-то потребуют, а не просто примут с распростёртыми объятиями. Я хочу искренне вам верить, верить, что на родине вас постигли такие несчастья, что у вас не оставалось другого выхода, и даже вам сочувствую, — проникновенно говорил он. — Потерять родину — страшно для любого. Но закон есть закон, вы должны заключить союз с мужчиной, который выше вас по званию, и тогда вы с полным правом сможете жить среди нас.

— Выше по зва… — задохнулся Бермессер и рванул ворот рубашки.

Вальдес горестно развёл руками:

— Увы, я и рад был бы вам помочь, возможно, ваша природная северная холодность остудила бы мою горячность и заставила меня остепениться — мой дядюшка только об этом и мечтает — но, к сожалению, я не имею права пойти против закона. Ваше рвение по службе погубило вас. Не переживайте, Рамон отличный человек, он никогда не обидит того, кто будет связан с ним и кого он возьмёт под защиту…

— Создатель… — донёсся из кресла бессильный стон. — Нет, нет, я не могу, я не выдержу… такой ценой! Скажите, что это просто шутка, я пойму вас, но…

Вальдес ласково погладил дрожащие руки своего гостя:

— Увы, — прошептал он. — Но чем скорее вы примете решение, тем лучше для вас же. Я всего лишь передал вам волю альмиранте. Решайте, вам дано время до завтрашнего утра.

Чуть позже Бермессер едва добрался до отведённой ему комнаты. У него кружилась голова, его подташнивало, и во всём теле ощущалась противная слабость. Он достиг постели, рухнул на неё и заснул как убитый, не слыша того, как в комнате словно прозвенели колокольчики, не видя, как от неощутимого ветра заколыхались занавеси. Он спал, и ему снились кошмары.

— Так что же, вы приняли решение? — возмутительно бодро и громко поинтересовался Вальдес за завтраком. Бермессер, который не поднимал глаз из-за снедавшей его тоски, страха и стыда, от неожиданности выронил вилку.

— Я… — промямлил он. — Я…

— Вам лучше самому пойти в адмиралтейство к Рамону и объявить ему своё решение, каким бы оно ни было, — мягко произнёс Вальдес. — Готов дать клятву, что за отказ вам ничего не сделают. Просто вы должны будете отправляться восвояси, вот и всё.

— Мне некуда идти, — промолвил Бермессер совсем тихо. Когда он поднял голову, за столом напротив него уже никого не было.