Грязный Гарри и Тайная комната

Роковой Хеллоуин

… Неприглядные окрестности Тупика Прядильщиков не красит даже Хеллоуин. Редкие прохожие выглядят не празднично, хотя их живописные лохмотья отлично вписываются в антураж. И мрачный, слабо освещенный переулок подходит под зловещий дух праздника…

Слабый хлопок, на который никто не оборачивается — здесь не оборачиваются даже на хлопки посильнее, когда стреляют, — и на мостовую ступает толстый коротышка.

Он быстро и как-то по-крысьи озирается; он и сам похож на очеловеченную крысу.

Не заметив ничего подозрительного, он поворачивается и идет вглубь улицы, к последнему дому.

Вот он почти у цели… И его останавливают.

У ближайшего к дому фонаря, только что пустого, вырисовывается человеческая фигура.

— Стой! Предъяви палочку!

Коротышка замирает, но быстро берет себя в руки.

— Фрэнк, — говорит он писклявым голосом. — Надо же, даже в праздник не дают вам покоя.

Фрэнк Лонгботтом, сегодня — дежурный аврор по государственной программе защиты двух особо важных свидетелей, всматривается в собеседника.

— Хвост, — узнает он. — Это ты. Что ж не предупредил?

— Я хотел сделать друзьям сюрприз на Хеллоуин, — пискляво отвечает Хвост.

— Уже сделал. В третий раз повторяю: никто сюда не может пройти без доклада, даже Хранитель тайны. Даже ты. Надо заранее отзвониться. Но что с тебя взять… Пришел, так иди.

— Спасибо, — отвечает Хвост.

— Обыскивать не буду. И можешь передать от меня Северусу и Лили поздравления с Хеллоуином.

— Спасибо, Фрэнк, непременно передам, — обещает Хвост.

И проходит.

Фрэнк что-то говорит по ручной рации.

Когда Хвост ступает на крыльцо дома, его буквально швыряет вниз. Его чуть не расплющивает об асфальт, дом не желает впускать его.

На помощь бедолаге бросается Фрэнк, и подмога приходит из дома. Скрипучая дверь отворяется; на пороге стоят мужчина и женщина с поднятыми палочками.

Женщина опускает палочку и смеется:

— Это Хвост!

— Здравствуй, Лили, — мученически здоровается Хвост.

Лили взмахивает орудием, и Хвоста отпускает.

— И тебе здравствуй. С Хелоуином. Очень атмосферное приветствие получилось…

Лили снова смеется.

— Когда же ты запомнишь, что на доме охранные чары? Ведь сколько раз попадался! Говорили тебе, говорили: надо предупреждать. Чары можем снять только мы. А Сев их здорово ставил, они очень серьезные.

— Это точно, — вздыхает Хвост и проходит в дом.

Женщина идет за ним, мужчина мешкает. Он всю сцену промолчал и настороженно глядел на Хвоста, не опуская палочки. Теперь он запирает дверь и разворачивается.

Вовремя, чтобы увидеть наведенную на себя палочку и шелест заклинания.

Натренированный, мужчина мгновенно уворачивается и кидает ответный удар — сильное заклятие, которое заставляет Хвоста покачнуться.

Тут же в Хвоста летит второе заклятие, от Лили.

— Лили, хватай ребенка и беги! — кричит мужчина.

— Я тебя с ним не брошу!

— Делай, что говорят! Это не Хвост!

Хвост неожиданно улыбается звериной улыбкой.

— Я рад, Северус, что ты меня узнал, — говорит он с шипением.

— Это Сам-Знаешь-Кто?!

— Лили, быстро! Я прикрою!

Лили кидается к двери в детскую и падает, сраженная проклятием.

Мгновение спустя замирает и Северус.

Хвост перешагивает через них и идет в детскую.

Ребенок сидит в ясельках и смотрит на него во все глаза — взрослым, умным взором; он следит за Хвостом очень внимательно своими зелеными глазами, словно догадываясь, что добра от него не жди.

Вдруг Хвост вздрагивает — сказались заклятия Северуса и Лили, Оборотное зелье кончило действовать до срока — и начинает преображаться.

Ребенок смотрит, как знакомый ему друг семьи превращается в чудовище.

Волдеморт подходит к нему и наставляет палочку, в упор.

— Авада кедавра!

В следующее мгновенье дом вздрагивает и начинает вибрировать перед взрывом; Волдеморта стискивает изнутри немыслимая боль, мука, которую он не может выдержать…

— А-а-а!

— А-а-а!

— Тише! Ну сколько можно…

— Что такое?

— Нашему другу из Зеркала снова приснился кошмар.

— А, совесть спать не дает…

— Я уже сообщил Дамблдору. Он сейчас придет.

… Сквозь гул голосов к Волдеморту пробивается сознание, отступает боль.

Он открывает глаза и видит себя сейчас — не в том роковом Хеллоуине, что часто ему снится, а здесь и сейчас, 11 лет спустя, в Хогвартсе. В прохладной глади Зеркала Еиналеж, в директорском кабинете; на стенах ворчат разбуженные портреты; по лестнице шаркают шлепанцы Дамблдора. Директор в ночном халате, с фонарем спускается из спальни…