Авторская кухня бара «Дырявый котел»

Глава первая, она же последняя

Это был явно не день Хагрида.

С самого утра фестралы вели себя странно. Презрев свежайшую парную телятину и нанюхавшись одуванчиков, они бродили по берегу Черного озера и ехидно ржали, загнав в воду единственного выжившего соплохвоста. Соплохвост, извлеченный на сушу с помощью крюка и такой-то матери, пшикал паром на весь загон и показательно страдал.

Затем заведующая школьной библиотекой Ирма Пинс прислала громовещатель, который лишенным эмоций голосом проинформировал Хагрида о сумме задолженности за не возвращенный им редкий сборник рецептов великаньей выпечки. Сборник поначалу был настольной книгой Хагрида, потом какое-то время использовался в качестве подставки под чайник из-за неубиваемой обложки, а затем был выдан Грохху в качестве учебного пособия. Грохх, ясное дело, не смог прочесть ни строчки и только залил слюной картинки. А потом, конечно же, их сожрал. Целиком — вместе с неубиваемой обложкой. Второй экземпляр «Великаньей выпечки» оказалось не под силу найти ни Олимпии, ни самому Дамблдору, поэтому пеня, начисленная ровно пять лет назад, 12 мая 1993 года, грозила вырасти еще в несколько раз из-за уникальности издания. Хагрид уже в не в первый с сожалением подумал, что в роду Пинс кто-то из бабушек явно согрешил с гоблином, и последний, судя по жадности Ирмы, был явно не из рядовых клерков в«Гринготтс».

В общем, ничего хорошего начало дня не предвещало.

Впрочем, визит директора Макгонагалл должен был внести хоть какую-то долю порядка в творящийся в хижине хаос, но на деле выяснилось, что забег по пересеченной местности за фестралами и сушка соплохвоста были приятной разминкой.

Макгонагалл нервно повела носом, задержавшись на пороге хижины и вдохнув напоследок свежего воздуха, с обреченной решимостью шагнула внутрь и закашлялась. Белые мыши, которых Хагрид разводил под ковшиком, зашлись в приступе панической атаки, но Макгонагалл, не обращая внимания на дрожащую утварь, выложила на стол небольшой черный ящик. И начала издалека.

Вчера вечером, приступив к директорским обязанностям с ее обычным усердием — вычистив до блеска кабинет и разобрав его почти до основания, она сложила все заново, попутно избавляясь от ненужного хлама обоих своих предшественников.

Уже после запуска процесса массового геноцида вредноскопов в кабинете обнаружился подозрительный черный ящик с фиолетовым в крапинку бантиком и ярлычком, на котором неровными печатными буквами было накорябано «РубИусу ХагрЕду».

Макгонагалл, будучи женщиной кристальной честности (правда, приправленной известной долей кошачьего любопытства), поспешила в хижину и поделилась находкой с адресатом. Конечно, предварительно проверив ящичек на предмет наличия темной магии, потому как:

— Вы, Рубеус, простите, но вы же «редукто» от«редуцио» не отличаете.

Рубеус, конечно, не возражал против диагностики. В конце концов, спрятав находящихся на грани обморока мышей в карман кротовой шубы, он, затаив дыхание, дернул ленточку и развязал узел.

В ящичке обнаружились: маховик времени (одна штука), записка с текстом «Используй это правильно» и пузырек с какой-то мутной жижей без опознавательных знаков.

«А-а-ап-чхи! Это ж перечное, — безошибочно определил Хагрид единственное из всех зелий, название которого он смог запомнить за все годы обучения и проживания в Хогвартсе. — Снейпово, наверное. Ишь, как продирает, как сам покойничек, даже близко не подойти!»

Еще на дне нашелся толстый томик в черной обложке с наполовину истертой надписью «А… ская кухня. Сборник уникальных р… ов. Редак… и составитель: Г. Ф. … рафт» и бутылка огневиски«Юный Огден» 1942 года. Хагрид, почувствовав, что мыши перестали вибрировать в нагрудном кармане, обернулся, но Макгонагалл в хижине уже не было. Не было и одной из пяти мышей.

«Экая она дикая женщина, — с уважением и опаской подумал Хагрид. — И деликатная, хоть и кошка. И ящик не стала смотреть, и всего одну мышь утащила».

Ящик призывно манил, подмигивая бликующими стекляшками на дне. Хагрида внезапно озарило:

«Эвона как, — прослезился он, — это ж сам Дамблдор мне оставил, не забыл меня, уж не забыл!»

Переложив мышей в ковшик, он взялся за маховик времени кончиками огромных пальцев и передразнил:

— Редукту, говорит, от редуцева не отличаете, Хагрид. Ишь, какая. Дамблдор уж на что был гений, не чета некоторым, да, уж не чета! Да только никогда бы такого не сказал. Редуцева, ей, понимаешь, моя не нравится. Мышь, значит, нравится, а редуцева — нет. Тьфу!

— Эх, кабы увеличить тебя, — сказал он, обращаясь к маховику, — да только кто ж упомнит, что там у них, у грамотных, за увеличение отвечает… Редукта, вроде уменьшающая. А редуцева?

Последние слова он произнес, машинально покрутив крошечные песочные часики большим и указательным пальцев левой руки, сжимая замаскированную, — «за-мас-ки—ро-ван-ну-ю», — мысленно повторил он по слогам полюбившееся слово, — под розовый зонтик волшебную палочку.