Грязный Гарри и Тайная комната

Ваша техника, ваши права и борьба за женщин — это прекрасно, но магам трудно принимать вас всерьез, потому что вы, по нашим понятиям, практически не успеваете увидеть жизнь. Не успели родиться, как уже умираете… У нас в 90 — хорошая спокойная зрелость, а у вас уже сменилось три поколения. Ну как ваши рассуждения принимать всерьез, когда вы живете не дольше бабочки? Что вы успеваете увидеть в жизни?!

— Мы успели увидеть, изобрести, описать и передумать втрое больше вас! — гордо отчеканила Гермиона.

— Угу, как сказал мой дедушка: успели же маглы доказать, что они вообще не нормальные люди, потому что происходят от обезьяны! — хрюкнул Кребб.

— А вы откуда происходите?

— А мы, — сказал Кребб и благоговейно поднял глаза вверх, — оттуда.

— А вы, значит, от марсиан, — отрезала Гермиона.

— Не говори ерунды, ты всё поняла. Мы, это… мы с неба. Тот, кто на небесах, изъявил чудо творения и создал нас.

— От небесной обезьяны, — ядовито сказал Грязный Гарри.

— Вы и происхождение человека, и элементарные теории обществознания знаете на уровне Средневековья, — сказала Гермиона. — Вся современная наука прошла мимо вас. Знаете что, мне вас жалко…

— Сначала наших женщин пожалела, а потом всех скопом, — хмыкнул Нотт. — Добрая ты, Грейнджер. Только подожди нас жалеть. Наши несчастные бесправные женщины живут по двести лет, о чем вы, маглы, даже не мечтаете. И как наши женщины выглядят в 90, вашим не потянуть никогда. Ты не задумывалась, что за двести лет действительно можно спокойно, без особого ущерба для себя нарожать с десяток детей? Каждые лет пятнадцать, например. У нас большие семьи и много родственников всех возрастов, и мы к такому привыкли.

— Это здорово — иметь большую семью, — подтвердил Кребб. — Столько опоры, поддержки, такая защита чувствуется… Только гриффиндорцы вроде тебя могут считать, что это устарелые понятия и позапрошлый век.

— Может, я глупая гриффидорка, а вот как Нотт с таким аналитическим умом оказался на Слизерине? — огрызнулась Гермиона.

Гойл захохотал.

— Так мы все ждали, что он на Когтевран пойдет. Ты его в детстве не знала. Как он в семь лет стал самоварный котел изобретать, о нем даже в газетах писали. А тут Шляпа говорит: «Слизерин!» — у всех челюсть отвисла, честное слово.

— Ну, я попал на Слизерин и не жалею об этом, — легко сказал Нотт.

— Шляпа сказала… А ты знаешь, что со Шляпой можно поспорить? Вот я спорила, — призналась Гермиона. — Шляпа хотела отправить меня на Когтевран, а я хотела на Гриффиндор.

— Ты очень удивишься, Грейнджер, но я спорил, — сказал Нотт и улыбнулся.

— Надо было спорить сильнее! Если в тебе больше когтевранских черт, надо было настоять… Сказать, что ты ценишь знания, хочешь что-то изобрести…

— Не-а, я слизеринец, — хмыкнул Нотт. — Знания и изобретения — это прекрасно, но семья — важнее всего.

— При чем здесь семья?

— Ты не поверишь.

— Расскажи, почему ты на Слизерин пошел, давай, расскажи, — подначивал Гойл. — Пусть все послушают. Это же анекдот!

— Ты просился на Слизерин? — наконец-то поняла Гермиона. — А Шляпа хотела направить тебя на Когтевран? Но почему?

— Ты не поверишь, Грейнджер. Это действительно звучит как анекдот, — улыбнулся Нотт. — Я пошел на Слизерин, чтобы ни одна собака не посмела сказать: «Вот сын того слизеринца Нотта, который повесился в Азкабане со своими слизеринскими дружками. И его сын пошел на Когтевран — понятно, что он за три версты будет обходить Слизерин!»

… Назавтра из школы пришло письмо, что занятия в зимнем семестре начнутся как обычно, 12 января.

Накануне, 11 января, все дети приехали в школу и Гарри убедился, что от занятий не отказался ни один студент.

Дуэльный клуб

Рекламное письмо дирекции Хогвартса заверяло учеников, что в школе ничего не изменилось, но Гарри быстро заметил, что изменения всё-таки есть.

Ничего не изменилось, но учителя почему-то круглосуточно дежурили в коридорах, и учеников после отбоя запирали в гостиных факультетов, а старосты утром, днем и вечером пересчитывали их по головам.

Ничего не изменилось, но туалет с василиском по-прежнему был опечатан, и от мадам Саламандер не поступало утешительных вестей. То есть, она утверждала, что сделала большой шаг вперед, потому что василиск вышел однажды из рукомойника и позволил себя покормить с рук, а потом юркнул обратно.

Драко Малфой жаловался, что ревнивая Пэнси выслеживает его «связи» с Гермионой.

— Можешь передать Паркинсон, то она зря тратит время, — холодно отвечала Гермиона. — Я никогда не выйду замуж за чистокровного, хорошо воспитанного волшебника! Даже в коме и под Империусом!

Предупреждения Гермионы были излишни. Любой, кроме ревнивой Пэнси, видел, как усиленно Гермиона ухаживает за Грязным Гарри.