Грязный Гарри и Тайная комната

Профессор Фламель кивнул, как будто давно ожидал этого вопроса.

— Садитесь, мистер Снейп, и давайте вместе подумаем.

Гарри сел.

— Когда вы выучили этот язык?

— Мне кажется, он у меня с рождения, я всегда его знал, — сказал Гарри.

— Вы помните, что владеете этим языком с рождения? В таком случае, мистер Снейп, у вас уникальная память. Редко кто способен помнить, что он делал в первые дни после своего рождения, — заметил профессор Фламель. — Пожалуй даже, за семьсот лет моей жизни я встречаю такого уникума в первый раз.

Гарри покраснел.

— Простите, профессор, я очень неточно выразился. Но я хотел сказать, что сколько себя помню, всегда говорил на этом языке. И сейчас я учу его заново, по учебнику, — прибавил Гарри.

— Вот как? И каковы ваши успехи?

— Очень хороши, ведь я же знал этот язык раньше, — сказал Гарри.

— И знали, сколько вы себя помните, — повторил Фламель. — А сколько вы себя помните, позвольте спросить?

Гарри задумался:

— Лет с трех, наверное.

— Лет с трех, — сказал Фламель. — Отлично. Продолжайте.

— Я очень успешно учу змеиный язык заново, но я постоянно пытаюсь… надеюсь… что я вспомню всё, что забыл раньше, что как-нибудь во время обучения память ко мне вернется, — продолжил Гарри. — Что уроки ее стимулируют, и еще пробовал другие способы… Я посмотрел несколько методик возвращения памяти, магловских и магических, но всё, что я пробовал, безрезультатно. Память не вернулась, сэр.

— Безрезультатно? Отрицательный результат, юноша, это тоже результат, — сказал Фламель. — Но я скажу вам свое мнение. Я с вами согласен. Интуитивно вы очень правильно выбрали, что стали заново изучать язык, потому что я полагаю, что память вы потеряли безвозвратно и она к вам никогда не вернется.

— Вот как, — прошептал Гарри.

— Вот так, — повысил голос Фламель. — У меня и у профессора Дамблдора есть определенные подозрения… Посмотрим, подтвердите вы их или нет.

Гарри обратился в слух.

— Скажите, юноша, какие еще изменения вы в себе почувствовали, кроме потери змеиного языка? Или никаких?

— Я почувствовал изменения, — подтвердил Гарри. — Я стал лучше спать, у меня исчезли кошмары и перестал болеть шрам. Я больше не думаю и не чувствую Сами-Знаете-Кого. Раньше я, если бы задумался, всегда смог бы сказать, что он сейчас чувствует и о чем думает. И мне было нехорошо, когда он находился поблизости. Я чувствовал его присутствие, а сейчас этого нет.

— Проверим, — спокойно сказал Фламель. — Попытайтесь прямо сейчас проникнуть в мысли Темного Лорда. О чем он сейчас думает?

Гарри честно наморщился.

— Я не чувствую связи с его мыслями, сэр. Я могу умом предположить, что он должен думать, но связи между нами нет.

Фламель снова кивнул.

— Как я понимаю, открытие, что вы потеряли парселтанг, стало в декабре для вас неожиданностью, и поэтому сказать, когда примерно вы его потеряли, вы не можете. А как насчет кошмаров, болей в шраме и связи с Темным Лордом? Когда вы почувствовали улучшение в состоянии? Было ли это сразу или постепенно?

— Сразу, — быстро ответил Гарри. — В конце прошлого сентября. Когда я приехал в школу, всё сохранялось как раньше, и вдруг однажды всё прекратилось. Можно сказать, вчера я лег спать одним человеком, а проснулся другим. Вчера я всё чувствовал, а сегодня абсолютно спокоен и ничего не болит!

— Вчера я лег спать, а проснулся другим человеком, — повторил Фламель. — Очень интересно.

— И с тех пор я ничего не чувствую. Даже вблизи от Темного Лорда. Я же был в октябре в кабинете директора, сидел прямо перед Зеркалом Еиналеж, — сказал Гарри. — И шрам не болел, и чувствовал я себя абсолютно спокойно. Как будто Темного лорда рядом не было.

— Вы подтверждаете мои догадки, — заметил Фламель. — Но я считаю должным спросить: с сентября у вас всё хорошо и стабильно, рецидивов из прошлых болей не было?

— Ни разу, — сказал Гарри.

Фламель встал.

— Что ж… Других изменений вы не заметили?

— Нет, сэр.

— Отлично. Тогда я задам, наверное, неожиданный вопрос: вы что-нибудь знаете о судьбе спасенного вами когда-то профессора Квиррелла? Вы с ним связывались?

Гарри снова покраснел.

— Нет, сэр. Хотел, но… поленился.

— Тогда вам следует узнать, что состояние профессора Квиррелла сильно улучшилось, — сказал Фламель. — За ним следит много ученых голов, ведь его болезнь — уникальный случай. Профессор Квиррелл сейчас отвечает на много вопросов, и что удивительно, его ответы очень напоминают ваши. В смысле связи с Темным Лордом, в смысле изменений в состоянии, неожиданной потери и приобретения парселтанга — почти дословно. Вам известно, что до вселения в его тело Темного лорда профессор Квиррелл не знал парселтанга, а после того ощутил, что понимает его прекрасно?