Фандом: Ориджиналы. Убитых словом добивают молчанием.
Добавить в моё избранное
3 мин, 48 сек 3558
— Ну и кто же ты после этого? — спрашивает Пиларика, уперев руки в боки. Альваро стоит, изучая носки своих сандалет. Ему явно стыдно. Хосе, сидящий тут же, видит это, но не смеет прерывать девочку. Она старше его на полгода, она верховодит всем в лагере, и, уж конечно, она не станет и слушать его робкие возражения против такого натиска.
— Отвечай! — говорит она сурово. — Зачем ты взял велосипед у вожатых? Кто тебе разрешил его трогать? Покататься хотел? А как же четверги?
— Так то два раза за смену… — тянет провинившийся, переминаясь с ноги на ногу. Ему неуютно под жгучим взглядом бойкой девчонки, так яростно отчитывающей его.
— Все два раза за смену! — обрывает она, начиная расхаживать по песчаной дорожке взад-вперед. — Неуважительная причина, Альваро! Здесь такой порядок! А что ты будешь делать, когда пойдешь в армию? Там знаешь какая дисциплина? Ого-го! И ты, что же, будешь сбегать из подразделения каждый раз, как захочешь наесться малины, которая гниет на участке в соседней деревне? А потом что ты скажешь начальству? Что хотел малины? И тебя, конечно, погладят по головке и отпустят на все четыре стороны?
— Нет, — вздыхает Альваро, и Хосе становится его жаль. Они самые младшие в отряде, и им приходится тяжелее всего. Оба в лагере первый раз, оба скучают по родителям, оба потихоньку плачут в подушку, когда все спят.
Конечно, можно было бы обойтись и без велосипеда, думает Хосе, но это он такой тихоня, а Альваро — его абсолютная противоположность. Отчаянный драчун, хулиган, обжора — вот портрет Альваро. Правда, есть в нем и хорошая черта: его не заставишь обидеть девочку. Другие мальчишки не упустят случая дернуть их за косички, подставить подножку, а этот — нет. За это Хосе и симпатизирует ему. А Пиларика продолжает:
— Ты зачем велосипед стащил? До четверга еще только три дня терпеть!
— Так там-то ограниченное время… — пробует возразить мальчик.
— И что? — Пиларика неумолима. — Покатался сам, дай покататься другому! Закон такой: один за всех и все за одного! Дюма читал? «Три мушкетера»?
— Нет…
— Вот оно и видно. Читать больше надо, Альваро! А то кругозор так со спичечную головку и останется!
Хосе вздыхает, потупившись. Ему кажется, что девочка немного перегнула палку. В конце концов, у Альваро далеко не маленький кругозор. Мальчик много читает, но все это в основном научно-фантастическая литература, и толку от этого получается мало. Однажды де Сольеро просмотрел книгу, лежавшую на кровати у Альваро, и вывел из этого только одно: классика останется жить всегда.
— А ты что молчишь? — вдруг настигает его Пиларика, решив сменить жертву. Но Хосе не так прост, как кажется, и не собирается включаться в словесную перепалку. Он знает поговорку «Юпитер, ты сердишься»… и не хочет становиться громовержцем.
— Тебя зовут, Пилар, — говорит он серьезно, подходя к ним. — Слышишь, тебя зовут. Ты должна идти. Оставь нас одних.
Девочка недоверчиво смотрит на него, потом пожимает плечами и нехотя уходит. Мальчики остаются наедине, однако Хосе не спешит начать разговор. Молча стоит он перед Альваро, засунув руки в карманы, и ласково смотрит на него снизу вверх. Он намного ниже незадачливого нарушителя, его колотят чаще, и Альваро начинает всерьез опасаться, что де Сольеро сейчас будет мстить ему за все свои синяки.
— Ну? — наконец спрашивает он, по-бычьи наклоняя голову. — Чего молчишь? Меня боишься?
Хосе мальчик, с ним можно не церемониться. Альваро знает, что сможет постоять за себя и, возможно, даже выйдет из драки победителем, но ему отчего-то совсем не хочется драться с этим маленьким, легким пареньком с неимоверно добрыми глазами.
— Ну? — повторяет он с меньшей угрозой. Хосе молчит. Он не хочет начинать все сначала. Пиларика сказала все, что можно было бы сказать в такой ситуации, да и отчитывать он не умеет. Ему непонятно, почему вожатый назначил его в пару девочке и возложил на них миссию хоть отчасти перевоспитать хулигана.
— Тактику решил сменить? — не отстает Альваро, и Хосе смеется. Мальчик так упорно видит во всем плохое, что это становится похоже на фарс.
— Нет, Варо, — наконец отвечает он, умышленно пользуясь уменьшительно-ласкательным вариантом.
— А что тогда? Убитых словом добивают молчанием?
— Пойдем-ка, Варо, — перебивает Хосе миролюбиво, — я тебе дам Дюма. Пойми уже, что не все желают тебе зла! Хотя принцип верный. Мне кажется, что тебя сейчас лучше оставить наедине со своими мыслями. Так что приходи лучше вечером, получишь книгу. Только уговор: страницы не мять, обложку не портить! Идет?
— Идет! — недоверчиво отвечает Альваро и спешит прочь, часто оглядываясь на Хосе. Он не может понять, почему де Сольеро ничего не сказал ему о велосипеде. А тот вновь усаживается на ступеньки и продолжает задумчиво жевать травинку. Она слегка горьковатая на вкус, словно правда, сказанная в лицо.
— Отвечай! — говорит она сурово. — Зачем ты взял велосипед у вожатых? Кто тебе разрешил его трогать? Покататься хотел? А как же четверги?
— Так то два раза за смену… — тянет провинившийся, переминаясь с ноги на ногу. Ему неуютно под жгучим взглядом бойкой девчонки, так яростно отчитывающей его.
— Все два раза за смену! — обрывает она, начиная расхаживать по песчаной дорожке взад-вперед. — Неуважительная причина, Альваро! Здесь такой порядок! А что ты будешь делать, когда пойдешь в армию? Там знаешь какая дисциплина? Ого-го! И ты, что же, будешь сбегать из подразделения каждый раз, как захочешь наесться малины, которая гниет на участке в соседней деревне? А потом что ты скажешь начальству? Что хотел малины? И тебя, конечно, погладят по головке и отпустят на все четыре стороны?
— Нет, — вздыхает Альваро, и Хосе становится его жаль. Они самые младшие в отряде, и им приходится тяжелее всего. Оба в лагере первый раз, оба скучают по родителям, оба потихоньку плачут в подушку, когда все спят.
Конечно, можно было бы обойтись и без велосипеда, думает Хосе, но это он такой тихоня, а Альваро — его абсолютная противоположность. Отчаянный драчун, хулиган, обжора — вот портрет Альваро. Правда, есть в нем и хорошая черта: его не заставишь обидеть девочку. Другие мальчишки не упустят случая дернуть их за косички, подставить подножку, а этот — нет. За это Хосе и симпатизирует ему. А Пиларика продолжает:
— Ты зачем велосипед стащил? До четверга еще только три дня терпеть!
— Так там-то ограниченное время… — пробует возразить мальчик.
— И что? — Пиларика неумолима. — Покатался сам, дай покататься другому! Закон такой: один за всех и все за одного! Дюма читал? «Три мушкетера»?
— Нет…
— Вот оно и видно. Читать больше надо, Альваро! А то кругозор так со спичечную головку и останется!
Хосе вздыхает, потупившись. Ему кажется, что девочка немного перегнула палку. В конце концов, у Альваро далеко не маленький кругозор. Мальчик много читает, но все это в основном научно-фантастическая литература, и толку от этого получается мало. Однажды де Сольеро просмотрел книгу, лежавшую на кровати у Альваро, и вывел из этого только одно: классика останется жить всегда.
— А ты что молчишь? — вдруг настигает его Пиларика, решив сменить жертву. Но Хосе не так прост, как кажется, и не собирается включаться в словесную перепалку. Он знает поговорку «Юпитер, ты сердишься»… и не хочет становиться громовержцем.
— Тебя зовут, Пилар, — говорит он серьезно, подходя к ним. — Слышишь, тебя зовут. Ты должна идти. Оставь нас одних.
Девочка недоверчиво смотрит на него, потом пожимает плечами и нехотя уходит. Мальчики остаются наедине, однако Хосе не спешит начать разговор. Молча стоит он перед Альваро, засунув руки в карманы, и ласково смотрит на него снизу вверх. Он намного ниже незадачливого нарушителя, его колотят чаще, и Альваро начинает всерьез опасаться, что де Сольеро сейчас будет мстить ему за все свои синяки.
— Ну? — наконец спрашивает он, по-бычьи наклоняя голову. — Чего молчишь? Меня боишься?
Хосе мальчик, с ним можно не церемониться. Альваро знает, что сможет постоять за себя и, возможно, даже выйдет из драки победителем, но ему отчего-то совсем не хочется драться с этим маленьким, легким пареньком с неимоверно добрыми глазами.
— Ну? — повторяет он с меньшей угрозой. Хосе молчит. Он не хочет начинать все сначала. Пиларика сказала все, что можно было бы сказать в такой ситуации, да и отчитывать он не умеет. Ему непонятно, почему вожатый назначил его в пару девочке и возложил на них миссию хоть отчасти перевоспитать хулигана.
— Тактику решил сменить? — не отстает Альваро, и Хосе смеется. Мальчик так упорно видит во всем плохое, что это становится похоже на фарс.
— Нет, Варо, — наконец отвечает он, умышленно пользуясь уменьшительно-ласкательным вариантом.
— А что тогда? Убитых словом добивают молчанием?
— Пойдем-ка, Варо, — перебивает Хосе миролюбиво, — я тебе дам Дюма. Пойми уже, что не все желают тебе зла! Хотя принцип верный. Мне кажется, что тебя сейчас лучше оставить наедине со своими мыслями. Так что приходи лучше вечером, получишь книгу. Только уговор: страницы не мять, обложку не портить! Идет?
— Идет! — недоверчиво отвечает Альваро и спешит прочь, часто оглядываясь на Хосе. Он не может понять, почему де Сольеро ничего не сказал ему о велосипеде. А тот вновь усаживается на ступеньки и продолжает задумчиво жевать травинку. Она слегка горьковатая на вкус, словно правда, сказанная в лицо.
Страница 1 из 2
