Фандом: Мстители. Серьезно, была бы возможность, и он записал бы в своем резюме: «Прекрасно выбираюсь из самой жопы прямо перед носом двух воюющих организаций супершпионов».
Добавить в моё избранное
21 мин, 51 сек 8979
Очередная перевалочная квартира не отличалась от десятка предыдущих ничем: полки с протеиновыми батончиками, консервами, крупами и водой, запасная одежда в шкафу, аптечка в ванной, наличка, поддельные документы и оружие в сейфе. Пустые стены в почти пустых комнатах. Это не дом, а лишь временное необжитое убежище, место, где можно переждать бурю. Брок на всякий случай обошел все комнаты, но инстинкты и интуиция молчали, поэтому он с еле слышным вздохом облегчения сбросил сумку с оружием на жалобно скрипнувшую раскладушку и слегка ослабил тактические ремни.
Часы на руке пикнули и начали новый отчет. Ему предстояло провести в этой квартире следующие двадцать четыре часа и уйти ровно в то же время, в которое пришел (по крайней мере именно так было с тремя предыдущими локациями). До выходя на связь с остальными агентами СТРАЙКа оставалось три долгих дня, за время которых он должен выйти из города. У них не было даже подобия плана, лишь запрограммированные часы-таймеры, выключенные рации и надежда на то, что им удастся уйти с поля зрения ЩИТа и ГИДРЫ. Брок, как и все остальные, был непредсказуем в своих перемещениях по штату Вашингтон — он то уходил вглубь города Олимпия, то ночевал в квартире на окраине. Через две вылазки он планировал покинуть город и, наконец, направиться в Канаду, по пути собрав отряд в разных штатах. Рамлоу не знал ничего о конспиративных квартирах агентов, не знал об их перемещениях, и, на первый взгляд, ничего не знал о Солдате.
Знал лишь, что его не нужно контролировать. Солдат умен, и Брок никогда не заблуждался на этот счет. Не велся на пустые глаза и лицо, не выражающее эмоций. Он знал: Зимний помнит очень многое, он умеет строить планы, которые не полетят к чертям, и ему легко можно доверить свою жизнь. Если бы Пирс пронюхал, сколько Рамлоу может рассказать о Зимнем, им бы не удалось так просто ускользнуть. Если бы узнал, откуда Брок все это знает, его бы давно пристрелили, чтобы устранить даже малейший риск, что Зимний выйдет из-под контроля. Контроля, который, на самом деле, был не так уж силен.
Рамлоу скинул тяжелые берцы, растянулся на неудобной раскладушке, закрыл глаза и прислушался к чужим мыслям, свободным потоком текущим в его голове. Солдат уже был в своей перевалочной квартире, он добрался без проблем и теперь пил кофе и чистил оружие. На шее, прямо под спутанными волосами, зудело и чесалось — извлекать маячки пришлось не только из руки, но и из плоти. Все шло по плану, Зимний был спокоен и щедро делится этим спокойствием с Рамлоу. Брок сделал глубокий вдох и соскользнул в сон под монотонные движения Зимнего.
Им часто снились одинаковые сны. Рамлоу видел их с самого рождения и в основном не мог понять, что они значат. Позже, находясь уже в более сознательном возрасте, он рассказал родителям не только о них, но и о странных мыслях, иногда появляющихся в его голове. Они явно не принадлежали пятилетнему ребенку, который понятия не имел, что такое обрез и каким образом лучше перерезать сонную артерию. Мама тогда горько плакала и сетовала на то, что соулмейт ее сына явно старше и, похоже, убийца.
Но мысли, как и сны, то появлялись, то исчезали, и Брок не мог отследить их, не мог составить систему появления своего соулмейта в «эфире», потому что системы просто не было. В детстве это было интересно, в юношестве изрядно бесило, потому что связь то крепла, транслируя уже не обрывки, а полные мысли и воспоминания, то словно обрывалась железным занавесом, на несколько минут перекрывая доступ даже к собственной памяти.
Все изменилось, когда они наконец встретились. Броку было около четырнадцати лет, человеку, стоящему напротив, едва ли больше тридцати, и Рамлоу передернуло от мысли, что убивать тот, похоже, начал очень рано, раз его кровь преследовала парня с рождения. Они вообще, наверное, не встретились, если бы Брок не влез в мутное дельце, связанное с наркотиками. Ему тогда казалось, что он умный и взрослый, хотелось доказать это не только дружкам, которые были старше, но и самому себе.
Когда появился неизвестный, Брок почувствовал, будто с его сознания сняли тонкую прозрачную пелену, мешавшую увидеть мир в полном объеме и цвете. Он почувствовал злость, холодную и сдержанную, почувствовал и подчинился прозвучавшему в голове: «Отошел и не высовывайся!». Стоял в стороне и наблюдал, как мужчина раскидывал его дружков, словно котят, при этом не нанося сильных повреждений. Смотрел, как после скидывает в кучу все пакетики с наркотиками и поджигает.
— Малец, ты что вообще творишь? — повернувшись, прошипел он. Слова выходили с трудом, словно до этого он долгое время молчал. — Тебе энергию девать некуда? Так запишись в спортзал. Хочется казаться крутым? Иди в тир.
— Так и поступлю, непременно, — вздернул подбородок Брок, заглядывая в холодные серые глаза.
— Повыделывайся мне тут, — ухмыльнувшись, сказал мужчина и тут же, перехватив запястье всплеснувшего руками Брока, прошептал: «Отныне ты мой».
Часы на руке пикнули и начали новый отчет. Ему предстояло провести в этой квартире следующие двадцать четыре часа и уйти ровно в то же время, в которое пришел (по крайней мере именно так было с тремя предыдущими локациями). До выходя на связь с остальными агентами СТРАЙКа оставалось три долгих дня, за время которых он должен выйти из города. У них не было даже подобия плана, лишь запрограммированные часы-таймеры, выключенные рации и надежда на то, что им удастся уйти с поля зрения ЩИТа и ГИДРЫ. Брок, как и все остальные, был непредсказуем в своих перемещениях по штату Вашингтон — он то уходил вглубь города Олимпия, то ночевал в квартире на окраине. Через две вылазки он планировал покинуть город и, наконец, направиться в Канаду, по пути собрав отряд в разных штатах. Рамлоу не знал ничего о конспиративных квартирах агентов, не знал об их перемещениях, и, на первый взгляд, ничего не знал о Солдате.
Знал лишь, что его не нужно контролировать. Солдат умен, и Брок никогда не заблуждался на этот счет. Не велся на пустые глаза и лицо, не выражающее эмоций. Он знал: Зимний помнит очень многое, он умеет строить планы, которые не полетят к чертям, и ему легко можно доверить свою жизнь. Если бы Пирс пронюхал, сколько Рамлоу может рассказать о Зимнем, им бы не удалось так просто ускользнуть. Если бы узнал, откуда Брок все это знает, его бы давно пристрелили, чтобы устранить даже малейший риск, что Зимний выйдет из-под контроля. Контроля, который, на самом деле, был не так уж силен.
Рамлоу скинул тяжелые берцы, растянулся на неудобной раскладушке, закрыл глаза и прислушался к чужим мыслям, свободным потоком текущим в его голове. Солдат уже был в своей перевалочной квартире, он добрался без проблем и теперь пил кофе и чистил оружие. На шее, прямо под спутанными волосами, зудело и чесалось — извлекать маячки пришлось не только из руки, но и из плоти. Все шло по плану, Зимний был спокоен и щедро делится этим спокойствием с Рамлоу. Брок сделал глубокий вдох и соскользнул в сон под монотонные движения Зимнего.
Им часто снились одинаковые сны. Рамлоу видел их с самого рождения и в основном не мог понять, что они значат. Позже, находясь уже в более сознательном возрасте, он рассказал родителям не только о них, но и о странных мыслях, иногда появляющихся в его голове. Они явно не принадлежали пятилетнему ребенку, который понятия не имел, что такое обрез и каким образом лучше перерезать сонную артерию. Мама тогда горько плакала и сетовала на то, что соулмейт ее сына явно старше и, похоже, убийца.
Но мысли, как и сны, то появлялись, то исчезали, и Брок не мог отследить их, не мог составить систему появления своего соулмейта в «эфире», потому что системы просто не было. В детстве это было интересно, в юношестве изрядно бесило, потому что связь то крепла, транслируя уже не обрывки, а полные мысли и воспоминания, то словно обрывалась железным занавесом, на несколько минут перекрывая доступ даже к собственной памяти.
Все изменилось, когда они наконец встретились. Броку было около четырнадцати лет, человеку, стоящему напротив, едва ли больше тридцати, и Рамлоу передернуло от мысли, что убивать тот, похоже, начал очень рано, раз его кровь преследовала парня с рождения. Они вообще, наверное, не встретились, если бы Брок не влез в мутное дельце, связанное с наркотиками. Ему тогда казалось, что он умный и взрослый, хотелось доказать это не только дружкам, которые были старше, но и самому себе.
Когда появился неизвестный, Брок почувствовал, будто с его сознания сняли тонкую прозрачную пелену, мешавшую увидеть мир в полном объеме и цвете. Он почувствовал злость, холодную и сдержанную, почувствовал и подчинился прозвучавшему в голове: «Отошел и не высовывайся!». Стоял в стороне и наблюдал, как мужчина раскидывал его дружков, словно котят, при этом не нанося сильных повреждений. Смотрел, как после скидывает в кучу все пакетики с наркотиками и поджигает.
— Малец, ты что вообще творишь? — повернувшись, прошипел он. Слова выходили с трудом, словно до этого он долгое время молчал. — Тебе энергию девать некуда? Так запишись в спортзал. Хочется казаться крутым? Иди в тир.
— Так и поступлю, непременно, — вздернул подбородок Брок, заглядывая в холодные серые глаза.
— Повыделывайся мне тут, — ухмыльнувшись, сказал мужчина и тут же, перехватив запястье всплеснувшего руками Брока, прошептал: «Отныне ты мой».
Страница 1 из 6
