Из начала к судьбе

— Недаром запрещено возвращаться в прошлое на такой большой промежуток времени, — Дамблдор тяжело вздохнул. — И уж тем более вмешиваться в установившийся порядок. Теперь ты на своем опыте знаешь почему.

— Но… А что дальше? Я теперь останусь тут? Гарри будет жить со мной? Что?

— Мы поступим так же, как в твоей реальности, Сириус, — помедлив, ответил Дамблдор. — Постараемся максимально сгладить последствия твоего необдуманного поступка. А сейчас мы отправимся в Хогвартс и поищем способ вернуть тебя в твое время.

— Зачем? Чтобы опять закрыть меня в этом чертовом доме?

— Если понадобится — да, — отрезал Дамблдор, поднимаясь. — Учись нести ответственность за свои поступки. Если бы ты сразу пришел ко мне, все могло бы быть иначе.

— Вы не дали бы мне вмешаться, — со злостью сказал Сириус.

— Возможно, — кивнул Дамблдор. — Но этого мы уже не узнаем.

Хогвартс встретил Сириуса мрачными коридорами и шипящими факелами. Сириус впервые не чувствовал себя здесь как дома — замок, казалось, был ему не рад.

Тем же вечером ему пришлось попрощаться с Гарри. Отдавая его Хагриду, он прошептал:

— Прости меня. Я снова не уберег тебя от них. Но помни, ты вырастешь и тебя будет ждать удивительный мир. И ты со всем справишься, можешь быть в этом уверен.

Хагрид даже прослезился.

Сириусу теперь приходилось много времени проводить в библиотеке — искать способ вернуться обратно. Перелистывая страницу за страницей, он то и дело натыкался на упоминания о том хроновороте, что теперь хранился у Дамблдора, и в конце концов ему пришло в голову, что он мог бы помочь Гермионе из будущего. Поэтому Сириус несколько изменил порядок книг на одной полке и стал составлять туда все, что находил об этом хроновороте.

Работа продвигалась медленно, Сириус все больше унывал и все чаще думал о Лили. Пару раз ему даже удалось улизнуть из замка, и он побывал на кладбище, где похоронили Поттеров. А один раз даже наведался в их бывший дом, который в этой реальности полностью сохранился. Он забрал оттуда семейный альбом и долго рассматривал колдографии Лили.

И задавался вопросом, была ли она на самом деле такой, какую он любил. Могла ли та Лили, которая жила в его голове, поступить так с Джеймсом — изменить ему и сделать вид, что ничего не было? Могла бы после избегать его, Сириуса, как будто только он один был во всем виноват?

Ведь Лили в его голове была самой доброй и самой отзывчивой. Мягкой, заботливой и прекрасной. Она всегда думала о других, мечтала о том, чтобы все были счастливы. Она не хотела бы разрушить чужие жизни.

Так любил ли он настоящую Лили или только собственную выдумку?

С каждым днем все глубже погружаясь в эти размышления и ища ответы на вопросы, которые невозможно было разрешить, Сириус ловил себя на том, что образ Лили в его голове угасал. Что Лили и не была такой уж яркой и идеальной, какой он ее всегда видел. Что Лили была просто человеком — со слабостями, со страхами, с чувствами.

И, задумываясь на фоне этого о том, что совершил, Сириус понимал, что Дамблдор был прав. За необдуманные поступки надо платить. Как бы горько ни было, он и только он один мог отвечать за свои действия.

Поэтому, когда Дамблдор вызвал Сириуса к себе и сказал, что нашел способ вернуть его в ту реальность, из которой он переместился, Сириус даже не стал спорить.

— Есть одно но, — предупредил его Дамблдор. — Ты не можешь вернуться в свое тело, потому что ты уже запустил изменения — не такие глобальные, как мог бы, но они все равно приведут к искажению твоей реальности.

— Но тогда мое возвращение опять повлияет на ход истории, — заметил Сириус.

— Да. Поэтому мы исправим ошибку, которая была допущена.

— Какую ошибку? — Сириус посмотрел на него с подозрением.

— Мы вернем тебя в тело Регулуса.

— Но откуда вы можете знать, что его смерть — ошибка? Может, как раз это было предначертано судьбой?

— Сириус, а ты не думал о том, почему я не удивился тому, что ты оказался из будущего? — с улыбкой спросил Дамблдор. — Ты не первый, кто совершил ошибку. И не ты последний, к сожалению.

Сириус ощущал жгучее желание применить к себе Обливиэйт, потому что совершенно запутался в этих хитросплетениях прошлого, настоящего и будущего. Но среди творившегося в его голове хаоса неожиданно яркой нитью проступила одна мысль.

— Я ведь не первый, с помощью кого вы исправляете чужие ошибки? — спросил он, прищурившись.

— Конечно нет, мой дорогой мальчик, — покачал головой Дамблдор. — Кто-то ведь должен охранять ход истории.

Сириус кивнул, слишком пораженный, чтобы делать какие-то выводы и строить предположения. Он подумает об этом позже — завтра или через десять лет, но точно не сейчас.

— Давайте вернем меня в настоящее, — пробормотал он. — Что-то я устал разбираться во всем происходящем.