Фандом: Мстители, Гарри Поттер. Подвыпившие подружки на девичнике и запрещенное заклинание «родственной души» приводят Гермиону к пересмотру всего того, что она знала и во что верила, особенно, в отношении Бога коварства и лжи, который и есть её вторая половинка.
Добавить в моё избранное
82 мин, 53 сек 14181
Сомнение и раздражение были видны на его лице, когда он отступал.
— Родственная душа, — повторил он, как будто впервые пробовал эти слова на своем языке. Его глаза опасно вспыхнули при взгляде на Гермиону, прежде чем он обратил внимание на Фриггу. — Это что, какой-то тест, придуманный тобой и Одином, чтобы определить, осталось ли что-то хорошее в моем сердце?
— Нет, — ответила Фригга, и счастливые нотки тут же исчезли из её голоса. Подобрав подол платья, королева подошла к барьеру — её глаза были полны гнева. Локи споткнулся, пытаясь отступить, прекрасно зная последствия гнева своей матери. Остановившись максимально близко к барьеру, она отпустила подол и заговорила с Локи убийственно спокойным голосом: — Состояние твоего сердца в данный момент не вызывает сомнений. Но тем не менее, ты не будешь позорить меня или себя перед нашей гостьей.
— Гостьей? — изумился Локи. — Тогда зачем её привели обратно в тюрьму? — он нахмурился, но не отводил взгляда от лица матери в ожидании ответа. У него не было ни малейшего желания злить Фриггу, поскольку благодаря ей у него и в заключении сохранялась определенная роскошь, такая, как кровать, книги или регулярное питание. — Разве ей не лучше будет находиться в комнатах наверху, где у неё будет больше шансов остаться невредимой?
— А ты собираешься причинить ей вред? — спросила Фригга, элегантно выгнув бровь, наблюдая, как Локи буквально изнывает от того, что в этой ситуации не может разораться. С огромным усилием ей удалось подавить ухмылку удовольствия — ведь она наслаждалась ситуацией гораздо больше, чем должна была бы.
— Ну, нет… — пробормотал Локи, пытаясь успокоить гнев матери. Он поднял руки вверх в знак капитуляции. — Конечно же, нет. Я не хочу причинить ей никакого вреда.
— Вот и отлично, — гораздо веселее сказала королева, прежде чем кивнуть стражникам, которые подтолкнули Гермиону вперёд. Силовое поле погасло на мгновение, позволяя им переместить её по ту сторону. Наручники были сняты, как только барьер и стражники вернулись на свои места. — Она побудет с тобой в камере, пока Тор не вернётся и не отправился в Мидгард, чтобы найти других магов и подтвердить её рассказ. И это значит, что в течение этого времени она будет под твоей защитой, в том числе и от других заключённых.
— Мама, — простонал Локи в ответ. — Тут только одна кровать, — с широко распахнутыми глазами он указал на единственную кровать в углу. Гермиона стояла рядом с ним, неловко прикусив губу и краснея от неприкрытого намёка. Локи тоже покраснел, вот только это было больше связано с разочарованием, нежели смущением.
— Если вы действительно родственные души, то с этим не возникнет проблем, — заметила Фригга, прежде чем развернуться и уйти. Игнорируя полный отвращения взгляд Локи, она слегка повернула голову и сказала: — Как только Тор вернётся с новостями о происхождении и правдивости рассказа леди Грейнджер, вы оба будете свободны друг от друга, если, конечно, сами будете этого хотеть.
Как только Фригга ушла, стражники вернулись на свои посты в конце длинного коридора. Локи в раздражении махнул руками, позволив вырваться разочарованному стону. Затем он принялся лихорадочно вышагивать по всей длине камеры, стараясь не приближаться к тому месту, где всё ещё стояла Гермиона. Как его мать могла решить, что оставлять здесь эту странную девушку рядом с ним — мудрое решение? Внезапно остановившись, он бросил гневный взгляд на означенную девушку, и в голове его прозвучали слова матери.
Родственные души.
Спрятав лицо в ладонях, а затем проведя руками по волосам, Локи глубоко вдохнул, а с выдохом позволил своему раздражению уйти. Повернувшись, он опустил руки и открыл глаза, чтобы посмотреть на эту леди Грейнджер, которая, казалось, замерла на том же месте, где её оставили стражники. Она выглядела напуганной его реакцией, что было ожидаемо, учитывая, как он отнёсся к ней в момент прибытия. Скрестив руки на груди, он решил нарушить тишину, быстро становящуюся подавляющей.
— Боюсь, что мы не очень хорошо начали, — мягко и спокойно заговорил Локи в надежде унять тревогу леди Грейнджер. Он сделал несколько шагов вперёд, а затем улыбнулся, заметив, что она не вздрогнула и не отступила. — Мне следует извиниться, — он опустил руки, а затем наклонил голову, встречаясь с ней взглядом.
Глубоко вздохнув, Гермиона сделала шаг вперёд.
— Всё хорошо. Эм-м, — она прикусила губу, на мгновение отведя взгляд. — Полагаю, сегодня мы перевернули оба наших мира с ног на голову.
Гермиона прижала несколько пальцев к внезапно разболевшейся голове, что сразу же напомнило о количестве выпитого с подругами алкоголя прямо перед путешествием сюда. «В Асгард», — напомнила она себе. Она была в Асгарде, в одном из девяти миров… Она собиралась убить Джинни.
— С тобой всё хорошо? — поинтересовался Локи, внезапно заволновавшись, что с ней что-то не так.
— Родственная душа, — повторил он, как будто впервые пробовал эти слова на своем языке. Его глаза опасно вспыхнули при взгляде на Гермиону, прежде чем он обратил внимание на Фриггу. — Это что, какой-то тест, придуманный тобой и Одином, чтобы определить, осталось ли что-то хорошее в моем сердце?
— Нет, — ответила Фригга, и счастливые нотки тут же исчезли из её голоса. Подобрав подол платья, королева подошла к барьеру — её глаза были полны гнева. Локи споткнулся, пытаясь отступить, прекрасно зная последствия гнева своей матери. Остановившись максимально близко к барьеру, она отпустила подол и заговорила с Локи убийственно спокойным голосом: — Состояние твоего сердца в данный момент не вызывает сомнений. Но тем не менее, ты не будешь позорить меня или себя перед нашей гостьей.
— Гостьей? — изумился Локи. — Тогда зачем её привели обратно в тюрьму? — он нахмурился, но не отводил взгляда от лица матери в ожидании ответа. У него не было ни малейшего желания злить Фриггу, поскольку благодаря ей у него и в заключении сохранялась определенная роскошь, такая, как кровать, книги или регулярное питание. — Разве ей не лучше будет находиться в комнатах наверху, где у неё будет больше шансов остаться невредимой?
— А ты собираешься причинить ей вред? — спросила Фригга, элегантно выгнув бровь, наблюдая, как Локи буквально изнывает от того, что в этой ситуации не может разораться. С огромным усилием ей удалось подавить ухмылку удовольствия — ведь она наслаждалась ситуацией гораздо больше, чем должна была бы.
— Ну, нет… — пробормотал Локи, пытаясь успокоить гнев матери. Он поднял руки вверх в знак капитуляции. — Конечно же, нет. Я не хочу причинить ей никакого вреда.
— Вот и отлично, — гораздо веселее сказала королева, прежде чем кивнуть стражникам, которые подтолкнули Гермиону вперёд. Силовое поле погасло на мгновение, позволяя им переместить её по ту сторону. Наручники были сняты, как только барьер и стражники вернулись на свои места. — Она побудет с тобой в камере, пока Тор не вернётся и не отправился в Мидгард, чтобы найти других магов и подтвердить её рассказ. И это значит, что в течение этого времени она будет под твоей защитой, в том числе и от других заключённых.
— Мама, — простонал Локи в ответ. — Тут только одна кровать, — с широко распахнутыми глазами он указал на единственную кровать в углу. Гермиона стояла рядом с ним, неловко прикусив губу и краснея от неприкрытого намёка. Локи тоже покраснел, вот только это было больше связано с разочарованием, нежели смущением.
— Если вы действительно родственные души, то с этим не возникнет проблем, — заметила Фригга, прежде чем развернуться и уйти. Игнорируя полный отвращения взгляд Локи, она слегка повернула голову и сказала: — Как только Тор вернётся с новостями о происхождении и правдивости рассказа леди Грейнджер, вы оба будете свободны друг от друга, если, конечно, сами будете этого хотеть.
Как только Фригга ушла, стражники вернулись на свои посты в конце длинного коридора. Локи в раздражении махнул руками, позволив вырваться разочарованному стону. Затем он принялся лихорадочно вышагивать по всей длине камеры, стараясь не приближаться к тому месту, где всё ещё стояла Гермиона. Как его мать могла решить, что оставлять здесь эту странную девушку рядом с ним — мудрое решение? Внезапно остановившись, он бросил гневный взгляд на означенную девушку, и в голове его прозвучали слова матери.
Родственные души.
Спрятав лицо в ладонях, а затем проведя руками по волосам, Локи глубоко вдохнул, а с выдохом позволил своему раздражению уйти. Повернувшись, он опустил руки и открыл глаза, чтобы посмотреть на эту леди Грейнджер, которая, казалось, замерла на том же месте, где её оставили стражники. Она выглядела напуганной его реакцией, что было ожидаемо, учитывая, как он отнёсся к ней в момент прибытия. Скрестив руки на груди, он решил нарушить тишину, быстро становящуюся подавляющей.
— Боюсь, что мы не очень хорошо начали, — мягко и спокойно заговорил Локи в надежде унять тревогу леди Грейнджер. Он сделал несколько шагов вперёд, а затем улыбнулся, заметив, что она не вздрогнула и не отступила. — Мне следует извиниться, — он опустил руки, а затем наклонил голову, встречаясь с ней взглядом.
Глубоко вздохнув, Гермиона сделала шаг вперёд.
— Всё хорошо. Эм-м, — она прикусила губу, на мгновение отведя взгляд. — Полагаю, сегодня мы перевернули оба наших мира с ног на голову.
Гермиона прижала несколько пальцев к внезапно разболевшейся голове, что сразу же напомнило о количестве выпитого с подругами алкоголя прямо перед путешествием сюда. «В Асгард», — напомнила она себе. Она была в Асгарде, в одном из девяти миров… Она собиралась убить Джинни.
— С тобой всё хорошо? — поинтересовался Локи, внезапно заволновавшись, что с ней что-то не так.
Страница 7 из 23
