Фандом: Ориджиналы. Соленые озера слишком коварны, чтобы безрассудно доверять им свою жизнь.
Добавить в моё избранное
6 мин, 6 сек 7962
На несколько километров вширь и вдаль, почти до самой горной гряды, простирается соленое озеро. Осенью, с началом дождей, оно наполняется водой и оживает. Останавливаются здесь на зимовку стаи перелетных птиц, покрываются травой берега, и зацветают кустарники, в толще воды оживают мелкие ракообразные… Летом же, под палящими лучами солнца, озеро высыхает, покрываясь плотной белой коркой, которая вскоре приобретает зловещий красноватый оттенок.
Никто не знает, что было на этой огромной территории раньше. Ученые говорят, что море, а верующие местные жители рассказывают красивую легенду про роскошные виноградники. Что якобы хозяин этих виноградников был настолько скуп, что отказал в глотке воды страждущему путнику, и сам Бог наказал его, обратив единственный источник дохода в белую соленую гладь… И лишь немногие — те, кого, насмехаясь, зовут староверами, укоризненно качают головами, советуя держаться от озера подальше.
— Проклято это место, да не тем, на кого думают. Здесь сама природа постаралась, изобрела инструмент, чтобы взимать дань с человечества.
Они приехали в конце сентября. Молодая пара — наверное, супруги. Сначала они просто сидели на пляже или бродили по узким улочкам, предпочитая не выходить за черту города, а затем, к середине второй недели своего отпуска, все-таки решили посмотреть окрестности.
Так в один из дней они и оказались на берегах соленого озера. Пришли по безлюдной дороге, ведущей из города в сторону аэропорта, посидели на горячих валунах, пофотографировали редкие кустарники, и наконец, поддавшись соблазну, преодолели тонкую полоску рассыпающейся песком грязи и ступили на снежно-белую соль. И уже не смогли отказать себе в прочих сиюминутных желаниях — прикоснуться к твердому покрытию, подержать кристаллы в руках и даже отковырять довольно большой кусок «на память» с помощью отломанной по пути ветки…
Они бы пошли еще дальше, выбрались бы на середину, если бы не вечер. Солнце опускалось все ниже и ниже, лучи его из желтых стали оранжевыми, а потом, когда светило уже скрылось за горой, заря окрасила небо в красный. Цвет лавы.
И супруги повернули обратно.
Но озеро не отпустило их. Манило, снилось, требуя вернуться, обещая немыслимые богатства.
И они вернулись. Снова пришли пешком, на сей раз задолго до заката, чтобы успеть — не обойти, но пересечь озеро, и не вширь, а вдаль. Приветствовали их палящее солнце и свистящий в ушах ветер.
— Не поддавайтесь соблазну, уходите, — шептали они. И злее прежнего жгли лучи, и сильнее завывал ветер.
Но люди не ушли. Лишь женщина на краткий миг нахмурилась и остановилась, прислушиваясь. Но куда ей было разобрать тихий шепот стихий и побороть колдовское притяжение озера!
Они двинулись на запад, к противоположному берегу. Часы их медленно отсчитывали минуты, опускалось все ниже солнце и все сильнее становился ветер. Дул он теперь не с моря, а с севера, становясь все свирепее. И чем дальше уходили люди, чем скорее наступал закат, тем мягче становилась под их ногами соляная корка. Изменялся и ее вид — вначале белая и бугристая, как застывшая рябь, она выравнивалась и серела, приобретая насыщенный лавовый оттенок. Но люди этого не замечали. Поглощенные созерцанием, они лишь изредка останавливались, пристально изучая торчащие из соли коряги.
— Как труп фламинго, — сказал мужчина, когда они подошли к одной из них. В свете закатного солнца светлая деревяшка действительно казалась розовой, так похожей на птиц, которые каждую зиму стаями прилетали сюда. — Может быть, повернем обратно?
— Боишься? — женщина, задрав подбородок, с вызовом посмотрела на мужа. — Женщины не испугались, а ты боишься?
— Какие женщины?
В ответ она указала на две фигурки впереди — но какие-то неясные, даже полупрозрачные, как если бы они находились слишком далеко или вовсе были миражами.
— И потом, чуть-чуть совсем осталось, вон храм уже среди деревьев виден…
Мужчина, вздохнув, посмотрел на солнце, почти уже коснувшееся горы, и, не обращая внимания на промокшие сандалии, побрел вслед за женой.
Ветер, между тем, еще более усилился. В его шуме уже было не услышать ни самолетов, взлетающих каждые несколько минут, ни голоса идущего рядом человека, ни даже собственного тяжелого дыхания. И тихого похрустывания соли при каждом шаге — тоже. Наверное, именно поэтому они не сразу поняли, что произошло, когда корка, ставшая вдруг хрупкой, с треском проломилась — почти одновременно под ними обоими, хотя женщина шла на пару шагов впереди…
В ту же секунду скрылось за горой солнце, и стих ветер. И погрузилась земля в красный мрак, и выступила на месте разлома темная грязь.
Тщетно барахтались люди, пытаясь выбраться, но только ломали соляную корку. Озеро не собиралось отпускать свою добычу. Неловкие движения только волновали зыбучую соль, которая подобно песку покрывала дно.
Никто не знает, что было на этой огромной территории раньше. Ученые говорят, что море, а верующие местные жители рассказывают красивую легенду про роскошные виноградники. Что якобы хозяин этих виноградников был настолько скуп, что отказал в глотке воды страждущему путнику, и сам Бог наказал его, обратив единственный источник дохода в белую соленую гладь… И лишь немногие — те, кого, насмехаясь, зовут староверами, укоризненно качают головами, советуя держаться от озера подальше.
— Проклято это место, да не тем, на кого думают. Здесь сама природа постаралась, изобрела инструмент, чтобы взимать дань с человечества.
Они приехали в конце сентября. Молодая пара — наверное, супруги. Сначала они просто сидели на пляже или бродили по узким улочкам, предпочитая не выходить за черту города, а затем, к середине второй недели своего отпуска, все-таки решили посмотреть окрестности.
Так в один из дней они и оказались на берегах соленого озера. Пришли по безлюдной дороге, ведущей из города в сторону аэропорта, посидели на горячих валунах, пофотографировали редкие кустарники, и наконец, поддавшись соблазну, преодолели тонкую полоску рассыпающейся песком грязи и ступили на снежно-белую соль. И уже не смогли отказать себе в прочих сиюминутных желаниях — прикоснуться к твердому покрытию, подержать кристаллы в руках и даже отковырять довольно большой кусок «на память» с помощью отломанной по пути ветки…
Они бы пошли еще дальше, выбрались бы на середину, если бы не вечер. Солнце опускалось все ниже и ниже, лучи его из желтых стали оранжевыми, а потом, когда светило уже скрылось за горой, заря окрасила небо в красный. Цвет лавы.
И супруги повернули обратно.
Но озеро не отпустило их. Манило, снилось, требуя вернуться, обещая немыслимые богатства.
И они вернулись. Снова пришли пешком, на сей раз задолго до заката, чтобы успеть — не обойти, но пересечь озеро, и не вширь, а вдаль. Приветствовали их палящее солнце и свистящий в ушах ветер.
— Не поддавайтесь соблазну, уходите, — шептали они. И злее прежнего жгли лучи, и сильнее завывал ветер.
Но люди не ушли. Лишь женщина на краткий миг нахмурилась и остановилась, прислушиваясь. Но куда ей было разобрать тихий шепот стихий и побороть колдовское притяжение озера!
Они двинулись на запад, к противоположному берегу. Часы их медленно отсчитывали минуты, опускалось все ниже солнце и все сильнее становился ветер. Дул он теперь не с моря, а с севера, становясь все свирепее. И чем дальше уходили люди, чем скорее наступал закат, тем мягче становилась под их ногами соляная корка. Изменялся и ее вид — вначале белая и бугристая, как застывшая рябь, она выравнивалась и серела, приобретая насыщенный лавовый оттенок. Но люди этого не замечали. Поглощенные созерцанием, они лишь изредка останавливались, пристально изучая торчащие из соли коряги.
— Как труп фламинго, — сказал мужчина, когда они подошли к одной из них. В свете закатного солнца светлая деревяшка действительно казалась розовой, так похожей на птиц, которые каждую зиму стаями прилетали сюда. — Может быть, повернем обратно?
— Боишься? — женщина, задрав подбородок, с вызовом посмотрела на мужа. — Женщины не испугались, а ты боишься?
— Какие женщины?
В ответ она указала на две фигурки впереди — но какие-то неясные, даже полупрозрачные, как если бы они находились слишком далеко или вовсе были миражами.
— И потом, чуть-чуть совсем осталось, вон храм уже среди деревьев виден…
Мужчина, вздохнув, посмотрел на солнце, почти уже коснувшееся горы, и, не обращая внимания на промокшие сандалии, побрел вслед за женой.
Ветер, между тем, еще более усилился. В его шуме уже было не услышать ни самолетов, взлетающих каждые несколько минут, ни голоса идущего рядом человека, ни даже собственного тяжелого дыхания. И тихого похрустывания соли при каждом шаге — тоже. Наверное, именно поэтому они не сразу поняли, что произошло, когда корка, ставшая вдруг хрупкой, с треском проломилась — почти одновременно под ними обоими, хотя женщина шла на пару шагов впереди…
В ту же секунду скрылось за горой солнце, и стих ветер. И погрузилась земля в красный мрак, и выступила на месте разлома темная грязь.
Тщетно барахтались люди, пытаясь выбраться, но только ломали соляную корку. Озеро не собиралось отпускать свою добычу. Неловкие движения только волновали зыбучую соль, которая подобно песку покрывала дно.
Страница 1 из 2
