Фандом: Гарри Поттер, Песнь Льда и Огня. То ли сон, то ли явь, но здесь есть кто-то, кто нуждается в ней. Иначе он умрет.
Добавить в моё избранное
8 мин, 17 сек 11854
Она не могла оставить его ни на минуту.
Она не могла больше слышать вой ветра, вой лютоволков, свой собственный вой изнутри — ей было холодно, страшно и больно, как, наверное, было больно сейчас ее сыну, а быть может, еще больней — как может быть больно только матери, боящейся сомкнуть глаза хотя бы на секунду. Как может быть только больно матери, которая не уберегла своего ребенка от неизвестного зла.
Она боялась потерять Брана настолько, что не чувствовала другой боли, отводя кинжал убийцы голыми руками. Она так сильно боялась, что Бран умрет, что не думала о собственной смерти. Ее охватывал ужас, что она — мать — позволит сыну умереть. Она даже не успела позвать на помощь — она сражалась за жизнь обреченного Брана. И смерть убийцы от зубов ненавистного ей лютоволка, чей нескончаемый вой все это время сводил ее с ума, была принята ей со спокойной благодарностью.
— Спасибо тебе, — прошептала она трепещущим голосом и подняла дрожащую руку. Волк подошел ближе, обнюхал пальцы, лизнул кровь мокрым и грубым языком.
Лютоволк вскочил на постель Брана — он только что доказал, что защитит своего маленького хозяина лучше, чем она, Кейтилин, лучше, чем мать, и ей внезапно стало безумно смешно. Ее истерический смех разносился, наверное, по всему Винтерфеллу, а лютоволк только тихо лежал, согревая своим телом неподвижного Брана и косясь на Кейтилин умными глазами.
Кейтилин позволила лютоволку остаться с Браном, а старой Нэн — увести себя из спальни сына.
— Он позаботится о Бране, миледи, — сказал кто-то, кого измученная Кейтилин не узнала.
Она кивнула и закрыла глаза.
— Лили, хватай Гарри и беги! Беги! Быстрее! Я задержу его…
Лили? Кейтилин растерянно огляделась. Она была уверена, что она спала, но…
Совершенно незнакомая комната, слишком реальные ощущения.
Вокруг был не Винтерфелл, каменный и неприступный, ее окружало что-то пугающее, непривычное и не виденное ранее никогда. Странная мебель, странные, тонкие стены, — кто строит такие дома? — странный камин, все странное. Кейтилин замерла.
— Беги! Быстрее! Я задержу его…
Кейтилин не понимала, куда и зачем она должна бежать, да если бы и понимала, то все равно не знала. Где она, почему она здесь, где ее собственный сын? Где остальные дети, где Нед?
Откуда-то раздался адский злобный смех, полыхнула зеленая вспышка, осветила детскую коляску у стены, превратила столбики перил в сверкающие молнии…
— Нед! — в ужасе закричала Кейтилин и осознала, что на руках у нее ребенок. Не Бран, другой. Совсем кроха, куда меньше Рикона, и он испуганно прижимался к ней и морщил личико, готовясь заплакать.
Вспышки прекратились, и Кейтилин бросилась наверх, ведомая инстинктом самосохранения, глупым и безрассудным. Кто бы ни был там, невидимый сейчас за стеной, он владел невероятной силой, способной зажечь и, наверное, убить.
Кейтилин вбежала в комнату, первую, которую увидела — это оказалась детская. Нет, это не Винтерфелл, это хлипкая хижина, в которой у людей нет никаких шансов спастись.
Как и зачем она здесь оказалась, Кейтилин решила подумать позже.
Она положила ребенка в кроватку и метнулась к двери. Некто поднимался за ней — она слышала его размеренные шаги, шаги победителя. Он уже никуда не спешил.
Кейтилин наспех подтащила к двери все, что смогла найти. Стулья, коробки… бестолковая комната, где нет ничего, чем бы можно было защитить свою жизнь! Она только молилась. Тот голос, приказавший ей бежать, не был голосом Неда. Кейтилин коротко хохотнула, не то от испуга, не то от распиравшей ее гордости за мужа: чтобы Эддард Старк позволил так легко себя убить? Нет, конечно, это был кто угодно, но только не Нед.
Кто-то внутри Кейтилин кричал и плакал от отчаяния, потому что потерял очень близкого человека. Кого-то, кто не был Недом, и Кейтилин потере сочувствовала, но приказала крикам замолчать.
Шаги раздались совсем рядом и затихли. Кейтилин отступала к кроватке, неотрывно смотря на дверь. Малыш за ее спиной кряхтел, вставая, держась за прутья кроватки, и пытался позвать ее.
— Ма!
Короткое беззащитное слово резануло Кейтилин сильнее, чем кинжал убийцы. Этот незнакомый малыш назвал ее «мамой». Тотчас израненные руки отозвались острой болью, Кейтилин протянула руку за спину, чтобы успокоить малыша, и почувствовала, как в ладонь легла рукоятка кинжала. Того самого, который должен был отобрать жизнь ее Брана — Кейтилин поняла это просто потому, что знала.
Просто это был такой странный и очень реальный сон.
Кейтилин быстро отвела к ребенку вторую руку, чтобы он не схватился за кинжал. Где бы она ни была, но боги ее хранили.
Дверь распахнулась, стул и наваленные коробки — куда смотрят слуги в этом доме? — отлетели в сторону. Кейтилин с отвращением взирала на лицо убийцы — мерзотное, плоское, словно змеиное, и свободной рукой сжимала крохотную ручку малыша.
Она не могла больше слышать вой ветра, вой лютоволков, свой собственный вой изнутри — ей было холодно, страшно и больно, как, наверное, было больно сейчас ее сыну, а быть может, еще больней — как может быть больно только матери, боящейся сомкнуть глаза хотя бы на секунду. Как может быть только больно матери, которая не уберегла своего ребенка от неизвестного зла.
Она боялась потерять Брана настолько, что не чувствовала другой боли, отводя кинжал убийцы голыми руками. Она так сильно боялась, что Бран умрет, что не думала о собственной смерти. Ее охватывал ужас, что она — мать — позволит сыну умереть. Она даже не успела позвать на помощь — она сражалась за жизнь обреченного Брана. И смерть убийцы от зубов ненавистного ей лютоволка, чей нескончаемый вой все это время сводил ее с ума, была принята ей со спокойной благодарностью.
— Спасибо тебе, — прошептала она трепещущим голосом и подняла дрожащую руку. Волк подошел ближе, обнюхал пальцы, лизнул кровь мокрым и грубым языком.
Лютоволк вскочил на постель Брана — он только что доказал, что защитит своего маленького хозяина лучше, чем она, Кейтилин, лучше, чем мать, и ей внезапно стало безумно смешно. Ее истерический смех разносился, наверное, по всему Винтерфеллу, а лютоволк только тихо лежал, согревая своим телом неподвижного Брана и косясь на Кейтилин умными глазами.
Кейтилин позволила лютоволку остаться с Браном, а старой Нэн — увести себя из спальни сына.
— Он позаботится о Бране, миледи, — сказал кто-то, кого измученная Кейтилин не узнала.
Она кивнула и закрыла глаза.
— Лили, хватай Гарри и беги! Беги! Быстрее! Я задержу его…
Лили? Кейтилин растерянно огляделась. Она была уверена, что она спала, но…
Совершенно незнакомая комната, слишком реальные ощущения.
Вокруг был не Винтерфелл, каменный и неприступный, ее окружало что-то пугающее, непривычное и не виденное ранее никогда. Странная мебель, странные, тонкие стены, — кто строит такие дома? — странный камин, все странное. Кейтилин замерла.
— Беги! Быстрее! Я задержу его…
Кейтилин не понимала, куда и зачем она должна бежать, да если бы и понимала, то все равно не знала. Где она, почему она здесь, где ее собственный сын? Где остальные дети, где Нед?
Откуда-то раздался адский злобный смех, полыхнула зеленая вспышка, осветила детскую коляску у стены, превратила столбики перил в сверкающие молнии…
— Нед! — в ужасе закричала Кейтилин и осознала, что на руках у нее ребенок. Не Бран, другой. Совсем кроха, куда меньше Рикона, и он испуганно прижимался к ней и морщил личико, готовясь заплакать.
Вспышки прекратились, и Кейтилин бросилась наверх, ведомая инстинктом самосохранения, глупым и безрассудным. Кто бы ни был там, невидимый сейчас за стеной, он владел невероятной силой, способной зажечь и, наверное, убить.
Кейтилин вбежала в комнату, первую, которую увидела — это оказалась детская. Нет, это не Винтерфелл, это хлипкая хижина, в которой у людей нет никаких шансов спастись.
Как и зачем она здесь оказалась, Кейтилин решила подумать позже.
Она положила ребенка в кроватку и метнулась к двери. Некто поднимался за ней — она слышала его размеренные шаги, шаги победителя. Он уже никуда не спешил.
Кейтилин наспех подтащила к двери все, что смогла найти. Стулья, коробки… бестолковая комната, где нет ничего, чем бы можно было защитить свою жизнь! Она только молилась. Тот голос, приказавший ей бежать, не был голосом Неда. Кейтилин коротко хохотнула, не то от испуга, не то от распиравшей ее гордости за мужа: чтобы Эддард Старк позволил так легко себя убить? Нет, конечно, это был кто угодно, но только не Нед.
Кто-то внутри Кейтилин кричал и плакал от отчаяния, потому что потерял очень близкого человека. Кого-то, кто не был Недом, и Кейтилин потере сочувствовала, но приказала крикам замолчать.
Шаги раздались совсем рядом и затихли. Кейтилин отступала к кроватке, неотрывно смотря на дверь. Малыш за ее спиной кряхтел, вставая, держась за прутья кроватки, и пытался позвать ее.
— Ма!
Короткое беззащитное слово резануло Кейтилин сильнее, чем кинжал убийцы. Этот незнакомый малыш назвал ее «мамой». Тотчас израненные руки отозвались острой болью, Кейтилин протянула руку за спину, чтобы успокоить малыша, и почувствовала, как в ладонь легла рукоятка кинжала. Того самого, который должен был отобрать жизнь ее Брана — Кейтилин поняла это просто потому, что знала.
Просто это был такой странный и очень реальный сон.
Кейтилин быстро отвела к ребенку вторую руку, чтобы он не схватился за кинжал. Где бы она ни была, но боги ее хранили.
Дверь распахнулась, стул и наваленные коробки — куда смотрят слуги в этом доме? — отлетели в сторону. Кейтилин с отвращением взирала на лицо убийцы — мерзотное, плоское, словно змеиное, и свободной рукой сжимала крохотную ручку малыша.
Страница 1 из 3
