Фандом: Ориджиналы. Когда несколько лет назад Вячеслав Герасимов устроился на работу в один из крупнейших столичных холдингов, ему казалось, что с этого момента весь мир ляжет к его ногам.
Добавить в моё избранное
37 мин, 13 сек 3376
Костик пер бульдозером — но Художник смог отстоять право на несрочное выполнение работы.
Теперь появилось и свободное время, и желание уйти в любимое дело с головой. Взяв все необходимое и прикрепив на крышу машины фирменную болванку для росписи, Вячеслав выехал из города и уже ближе к ночи был на загородной даче, где обычно отдыхал от городской суеты. На территории стояло два домика, находящихся в разных концах участка. Ближний к воротам — родительский. Вокруг него множество клумб с цветами, замысловатые названия которых Вячеслав запомнить не мог, грядки с клубникой, зеленью и несколько старых яблонь и вишен. Все это мама выращивала не ради экономии или чистоты потребляемых продуктов, а для собственного удовольствия. Мужчины в их семье искренне не понимали ее тяги к рассадам, удобрениям и ежедневному стоянию, согнувшись над очередным пожухлым кустиком. Ведь в городе можно спокойно купить все, что нужно, в соседнем магазине.
Отец любил дачу из-за соседей. Во всей округе не было другого такого общительного и компанейского мужика как Николай Палыч. Он мог, собрав на веранде половину поселка, устроить игру в карты или банальную попойку. Традиционные шашлыки дяди Коли любил и знал каждый. Даже обычно не сильно активный в семейных делах Вячеслав не мог устоять перед настойчивым требованием отца: «Мяско, оно мужскую руку любит! Пошли, сынку, бате поможешь!»
Сам же он больше любил дальнюю часть двора. За разросшимися деревьями скрывалась небольшая кирпичная фазенда с большой верандой и плоской крышей. Когда Вячеслав привозил на дачу друзей, то они тусовались именно там, наверху. Было забавно лежа на солнцепеке, срывать прямо с дерева налившуюся горячим соком вишню и тут же съедать, вымазывая лицо и руки в вязкой сладкой жиже.
Позже, когда школьные и университетские гулянки поутихли, фазенда стала обиталищем Sliding Pilgrim. Фасад здания украшало изображение серфера в высшей точке сложного элемента Layback Snap: волны под ним превращались в лед и пламень, а летящие в небе птицы рассыпались в яркие брызги. Внутри обиталище художника было оформлено в водно-огненно-ветреном стиле: мазки и пятна красного и синего. Полупрозрачные голубые занавески на окнах заколоты большими выскрашенными любимым цветом ракушками, на стенах, опять же, в красных и синих рамках — целая галерея фотографий самого серфера и его многочисленных работ. Порой Вячеслав жалел, что в свое время не пошел учиться на дизайнера, а отдал предпочтение журналистике.
Веранда, хорошо защищенная от непогоды, но отлично проветриваемая и просторная, служила одновременно мастерской и складом различных примочек для любимого дела. Выгрузив новые краски, борд и пакет с едой, Вячеслав отправился в свой уголок сада, включил освещение и в очередной раз улыбнулся самому себе. Как же все-таки здорово, когда у тебя есть что-то свое, неприкасаемое, родное, знакомое с детства.
Достав из папки листы с эскизами, художник еще раз оценил композицию и начал размечать летящую птицу на самой доске.
— Интересный выбор, — разговаривал он то ли сам с собой, то ли с бордом. — Птиц на досках я еще не рисовал. Пауки и скорпионы были, пальмы, дельфины… абстракций тоже полно… а вот кондор — что-то новенькое.
Прорисовывая каждое перышко на крыльях, он так увлекся, что очнулся, когда стало светать. Спать не хотелось, но глаза и руки немного устали. Посмотрев на свое творение, Вячеслав прикинул, что если днем около двух начнет второй заход — заполнение цветом и закрепление, то к десяти вечера уже будет в Москве.
Посидев на веранде еще немного, он перекусил бутербродами и отправился в комнату. Как ни странно, этот дом вмещал обе его сущности: здесь раскованно и свободно чувствовали себя и сумасшедший серфер, и правильный менеджер. Наверное, потому что тут все именно так, как было всегда: и десять лет назад, и двадцать. Что-то, конечно, менялось: занавески, фотографии, времена года за окном. Что-то — нет: большие окна, люк на чердак и теплая крыша. Но, главное, атмосфера и сам Слава оставались прежними, как в детстве.
Ложась на широкий диван, он задумался, почему здесь он — единое целое, а в повседневной жизни постоянно раскалываться на две половинки. Но додумать не успел — уснул.
Снилось море. Или океан…
По песчаному берегу бегут люди. Они несутся с бешеным криком, и вот это уже не огромная толпа, а холодные пенные волны. Через мгновение вода — прозрачна и ровна, как стекло. Серферы называют это редкое явление «Glassy». Он поднимается на доске и смотрит вокруг. Ни души на много километров. И берега не видно. Слава осторожно ставит ногу на воду — не тонет. Смеется и бежит по воде, как посуху. Вдруг неведомая сила подхватывает его и поднимает вверх. В испуге он смотрит под ноги и видит, что летит, стоя, на огромной птице. Красотища! Балансируя в воздухе, Слава поднимается все выше и выше над водной гладью. Но вот уже рядом с ним на таком же кондоре летит девушка.
Теперь появилось и свободное время, и желание уйти в любимое дело с головой. Взяв все необходимое и прикрепив на крышу машины фирменную болванку для росписи, Вячеслав выехал из города и уже ближе к ночи был на загородной даче, где обычно отдыхал от городской суеты. На территории стояло два домика, находящихся в разных концах участка. Ближний к воротам — родительский. Вокруг него множество клумб с цветами, замысловатые названия которых Вячеслав запомнить не мог, грядки с клубникой, зеленью и несколько старых яблонь и вишен. Все это мама выращивала не ради экономии или чистоты потребляемых продуктов, а для собственного удовольствия. Мужчины в их семье искренне не понимали ее тяги к рассадам, удобрениям и ежедневному стоянию, согнувшись над очередным пожухлым кустиком. Ведь в городе можно спокойно купить все, что нужно, в соседнем магазине.
Отец любил дачу из-за соседей. Во всей округе не было другого такого общительного и компанейского мужика как Николай Палыч. Он мог, собрав на веранде половину поселка, устроить игру в карты или банальную попойку. Традиционные шашлыки дяди Коли любил и знал каждый. Даже обычно не сильно активный в семейных делах Вячеслав не мог устоять перед настойчивым требованием отца: «Мяско, оно мужскую руку любит! Пошли, сынку, бате поможешь!»
Сам же он больше любил дальнюю часть двора. За разросшимися деревьями скрывалась небольшая кирпичная фазенда с большой верандой и плоской крышей. Когда Вячеслав привозил на дачу друзей, то они тусовались именно там, наверху. Было забавно лежа на солнцепеке, срывать прямо с дерева налившуюся горячим соком вишню и тут же съедать, вымазывая лицо и руки в вязкой сладкой жиже.
Позже, когда школьные и университетские гулянки поутихли, фазенда стала обиталищем Sliding Pilgrim. Фасад здания украшало изображение серфера в высшей точке сложного элемента Layback Snap: волны под ним превращались в лед и пламень, а летящие в небе птицы рассыпались в яркие брызги. Внутри обиталище художника было оформлено в водно-огненно-ветреном стиле: мазки и пятна красного и синего. Полупрозрачные голубые занавески на окнах заколоты большими выскрашенными любимым цветом ракушками, на стенах, опять же, в красных и синих рамках — целая галерея фотографий самого серфера и его многочисленных работ. Порой Вячеслав жалел, что в свое время не пошел учиться на дизайнера, а отдал предпочтение журналистике.
Веранда, хорошо защищенная от непогоды, но отлично проветриваемая и просторная, служила одновременно мастерской и складом различных примочек для любимого дела. Выгрузив новые краски, борд и пакет с едой, Вячеслав отправился в свой уголок сада, включил освещение и в очередной раз улыбнулся самому себе. Как же все-таки здорово, когда у тебя есть что-то свое, неприкасаемое, родное, знакомое с детства.
Достав из папки листы с эскизами, художник еще раз оценил композицию и начал размечать летящую птицу на самой доске.
— Интересный выбор, — разговаривал он то ли сам с собой, то ли с бордом. — Птиц на досках я еще не рисовал. Пауки и скорпионы были, пальмы, дельфины… абстракций тоже полно… а вот кондор — что-то новенькое.
Прорисовывая каждое перышко на крыльях, он так увлекся, что очнулся, когда стало светать. Спать не хотелось, но глаза и руки немного устали. Посмотрев на свое творение, Вячеслав прикинул, что если днем около двух начнет второй заход — заполнение цветом и закрепление, то к десяти вечера уже будет в Москве.
Посидев на веранде еще немного, он перекусил бутербродами и отправился в комнату. Как ни странно, этот дом вмещал обе его сущности: здесь раскованно и свободно чувствовали себя и сумасшедший серфер, и правильный менеджер. Наверное, потому что тут все именно так, как было всегда: и десять лет назад, и двадцать. Что-то, конечно, менялось: занавески, фотографии, времена года за окном. Что-то — нет: большие окна, люк на чердак и теплая крыша. Но, главное, атмосфера и сам Слава оставались прежними, как в детстве.
Ложась на широкий диван, он задумался, почему здесь он — единое целое, а в повседневной жизни постоянно раскалываться на две половинки. Но додумать не успел — уснул.
Снилось море. Или океан…
По песчаному берегу бегут люди. Они несутся с бешеным криком, и вот это уже не огромная толпа, а холодные пенные волны. Через мгновение вода — прозрачна и ровна, как стекло. Серферы называют это редкое явление «Glassy». Он поднимается на доске и смотрит вокруг. Ни души на много километров. И берега не видно. Слава осторожно ставит ногу на воду — не тонет. Смеется и бежит по воде, как посуху. Вдруг неведомая сила подхватывает его и поднимает вверх. В испуге он смотрит под ноги и видит, что летит, стоя, на огромной птице. Красотища! Балансируя в воздухе, Слава поднимается все выше и выше над водной гладью. Но вот уже рядом с ним на таком же кондоре летит девушка.
Страница 6 из 11
