Фандом: Песнь Льда и Огня. Она прискакала к воротам Винтерфелла поздней ночью. С ней пришли ее лютоволчица, бастард короля и лорд Звездопада. На поясе у нее висела Игла — его подарок. Арья, его Арья была восхитительно живая.
Добавить в моё избранное
4 мин, 41 сек 5456
Он пытался с ней поговорить, но она большей частью молчала и отводила взгляд и краснела, наверняка от злости, когда он хотел удержать ее за руку.
Ничего не значащие слова будто разбивались о стену, все было не то и не так.
Джон стал сам себе ненавистен. Он хотел ее уберечь — но от тех ли берег? Мысли эти были гнусны и опасны, но Джон не мог от них избавиться, и если днем он старался выкинуть Арью из головы, то по ночам…
Она приходила к нему во снах — то бледная и окровавленная, называвшая его сыном, то встрепанная и закутанная в меха, откликаясь на имя Игритт. Чтобы избавиться от глупых человеческих снов, по ночам Джон становился Призраком и ложился под арьиными дверьми, охраняя ее покой и ловя чуткими волчьими ушами ее дыхание.
Вот скрипнула дверь.
— Призрак? — позвала Арья.
Джон поднял голову и насторожил уши. Как она могла услышать?
Легкая рука легла на его лоб. Чуткие пальцы погрузились в теплую шерсть.
Знала бы она, что это не Призрак — ни за что бы не коснулась. Наверняка отдернула бы руку, как от раскаленного металла. Ведь он, Джон Сноу, стал Арье ненавистен. Он сам себе стал ненавистен.
Но она ничего не знала о волчьих снах. Ничего не знала наверняка. Иначе бы…
— Здравствуй, Джон, — тихо сказала Арья. (И рука ее утопала в шерсти, и она улыбалась.)
Арья Старк всегда была непредсказуемой — и никогда нельзя было знать наверняка, что она вытворит в следующий момент.
Ничего не значащие слова будто разбивались о стену, все было не то и не так.
Джон стал сам себе ненавистен. Он хотел ее уберечь — но от тех ли берег? Мысли эти были гнусны и опасны, но Джон не мог от них избавиться, и если днем он старался выкинуть Арью из головы, то по ночам…
Она приходила к нему во снах — то бледная и окровавленная, называвшая его сыном, то встрепанная и закутанная в меха, откликаясь на имя Игритт. Чтобы избавиться от глупых человеческих снов, по ночам Джон становился Призраком и ложился под арьиными дверьми, охраняя ее покой и ловя чуткими волчьими ушами ее дыхание.
Вот скрипнула дверь.
— Призрак? — позвала Арья.
Джон поднял голову и насторожил уши. Как она могла услышать?
Легкая рука легла на его лоб. Чуткие пальцы погрузились в теплую шерсть.
Знала бы она, что это не Призрак — ни за что бы не коснулась. Наверняка отдернула бы руку, как от раскаленного металла. Ведь он, Джон Сноу, стал Арье ненавистен. Он сам себе стал ненавистен.
Но она ничего не знала о волчьих снах. Ничего не знала наверняка. Иначе бы…
— Здравствуй, Джон, — тихо сказала Арья. (И рука ее утопала в шерсти, и она улыбалась.)
Арья Старк всегда была непредсказуемой — и никогда нельзя было знать наверняка, что она вытворит в следующий момент.
Страница 2 из 2
