Cassandra's tragedy

Начало

Some of us wanted

But none of us would

Listen to words of warning.

But on the darkest of nights

Nobody knew how to fight

And we were caught in our sleep

Я поудобнее перевесила сумку на плече и ускорила шаг. В таком огромном потоке идти медленно означало дойти до места назначения в полуживом состоянии из-за непрекращающихся толчков, пинков и одёргиваний. К тому же, нужно было успеть занять место в вагоне, а то при таком раскладе остаться на платформе не сложнее, чем вспотеть в сорок градусов жары. Сказать, что я была удивлена, оглядев сравнимую с океанской волной толпу учеников, значит подобрать неправильное определение: неужели все они умещаются в таком количестве в школе?! А прокладывали мы путь с таким усилием и усердием (благо локти — мощное оружие) к Хогвартс-Экспрессу, который отправлялся буквально через пять минут.

— Сандра, где ты там?

Это меня окликнула Кандида. Я остановилась и огляделась, но новый поток разделил нас, и она потерялась из виду. Ну ничего, потом найду её в поезде (сесть бы ещё в него). В это время кто-то больно задел меня углом тележки.

— Извините, — послышался девичий голос.

Я повернула голову. Передо мной стояла красивая, но какая-то грустная девушка с шестого или седьмого курса. Несмотря на то, что она явно ухаживала за своими огненно-рыжими волосами (это было видно), сейчас они выглядели скорее плохо уложенными, чем растрёпанными от ветра. В глазах стояли слёзы, и даже рябь мелких веснушек, наверняка украшающих её лицо, когда она не плакала, поблекла и казалась какой-то ненатуральной, словно личико фарфоровой куклы зачем-то разрисовали раскраской индейца, испортив этим её очаровательный вид. Казалось, девушке абсолютно всё равно, куда она идёт и что с ней будет, движения были автоматическими и неосознанными; складывалось впечатление, что она даже не чувствует тяжести своей нагруженной тележки, просто с трудом проталкивая её вперёд.

— Давай я тебе помогу.

Я улыбнулась бедняжке и взялась за ручку тележки с другого края, вновь поправляя сползшую с плеча сумку. Она подняла на меня глаза и через секунду в её взгляде проступило удивление.

— Привет! А ты с какого факультета? Я тебя что-то раньше не видела никогда… Странно, я бы точно тебя запомнила…

— Я в этом году впервые еду в Хогвартс, буду поступать сразу на седьмой курс, — объяснила я, пока мы продирались сквозь галдящую толпу учеников и родителей, везущих такие же набитые тележки (из некоторых раздавалось недовольное уханье совы или пронзительное мяуканье кошки), что меня порядком удивляло: почему бы просто не наложить на небольшую сумку заклятие увеличения объёма изнутри и сложить все необходимые вещи?

Немного позже выяснилось, что мою новую знакомую зовут Джинни Уизли. Так получилось, что купе мы заняли только вдвоём, так что свободно проговорили всю дорогу. Я рассказала, что раньше жила и училась в Америке, а после того, как мои родители вступили в Орден Феникса, они переехали в Англию, а потом забрали нас с Кандидой, моей сестрой-одногодкой, и вот теперь мы обе идём в Хогвартс. А она почти всё время проплакала у меня на плече, рассказывая, что Гарри Поттер (естественно, я прекрасно знала, кто это такой) с друзьями не вернётся в этом году в школу: они выполняют какое-то важнейшее задание Дамблдора, о котором она сама толком ничего не знает. Она не находит себе места, переживает, ведь Гарри для неё не просто герой, надежда магического мира, а её любимый, а Рон — родной брат; да и что будет с подругой Гермионой ей далеко не всё равно…

Оказалось, я не одна такая, кто перешёл в Хогвартс из других школ на старшие курсы. Нас распределяли вместе с первогодками. Меня и ещё троих человек шляпа определила в Гриффиндор, а вот Кандиду почему-то в Слизерин. Мои новые знакомые на это отреагировали спокойно. Возможно, в другой раз кто-нибудь из них что-то и сказал бы, но, учитывая, какие теперь были времена, гриффиндорцы старались держаться как можно сплочённей, и даже пытались наладить отношения с извечными врагами, но слизеринцы не очень-то, а если точнее, то совсем не шли на контакт, день за днём всё больше разжигая эту войну. Высокий белобрысый парень Драко Малфой, которого, как мне довелось однажды услышать, называли слизеринским принцем, не уставал чуть ли не каждый день спрашивать у нас: «Где же ваш идиот Поттер? Неужели наложил в штаны и сбежал?» В огромной степени этой вражде способствовали и преподаватели вроде Кэрроу. Вообще жизнь в замке превратилась для меня в сущий кошмар. Я немало слышала о Хогвартсе, но всегда как о самой лучшей школе для магов. Мой троюродный брат, окончивший школу пять лет назад, в захлёб, с выражением почти младенческого счастья на лице рассказывал о ни с чем не сравнимом на планете замке, где самые наилучшие преподаватели и директор, какие больше не рождались и не родятся.