Severus' Dreams

В ту ночь он заснул настолько крепко, насколько это было возможно в спальне с восемью другими мальчиками. Он был измотан: распределение должно было занять целую вечность, поскольку в школу прибыло шестьдесят новичков. Однако Тим подозревал, что кто-то похимичил со временем (он сделал мысленную пометку расспросить об этом тетю Гермиону при встрече).

Но о том, насколько именно все были шокированы его распределением, он узнал лишь на следующий день. По пути на завтрак один из старост принялся очень серьезно расспрашивать его, будут ли у него из-за этого проблемы с родителями. Тим заверил его, что беспокоиться не о чем.

И он бы просто забыл об этом, но после первого же урока зельеварения профессор Булстрод тихо отвела в его в сторонку в коридоре, чтобы спросить, не нужно ли ей написать его родителям и все объяснять. Вот тогда-то он занервничал.

Он честно не знал, что ей ответить. Если уж даже учителя беспокоились, то, может быть, повод для беспокойства был?

К счастью, мимо проходила директриса. Она захотела перемолвиться парой слов с преподавательницей зельеварения, но у Тима возникло смутное чувство, что нас самом деле она спасала его. Она добродушно улыбнулась ему и сказала:

— Уверена, у вас есть дела, мистер Поттер?

А затем Тим услышал, как профессор МакГонагалл зашептала:

— Милли, я понимаю, что ты плохо знаешь Гарри и Джинни, но, уверяю тебя, они не будут возражать против этого.

Но Тим не мог перестать беспокоиться. Он с нетерпением ждал первого письма из дома, в котором мама и папа, заверили его, что все действительно в порядке. А папа еще и упомянул, что тетя Рос была просто вне себя от счастья.

После этого семестр протекал хорошо. Пока тот идиот ни решил бросить фейерверк в чужой котел. Это было последнее, что запомнил Тим перед тем, как проснулся с ужаснейшей головной болью, из-за которой ему показалось, что этот ублюдок Смит снова использовал на нем свою волшебную палочку.

Сильную боль сопровождали страшные кошмары.

Но мама была рядом, как и Темный человек.

Мама укачивала его, разговорами отвлекая от боли. Темный человек шепнул заклинание, и Тим не стал сопротивляться, с благодарностью погрузившись в лишенный боли сон.

Следующим, что осознал Тим, был целитель Эрни, стоявший прямо перед ним и залечивающий его голову.

Голова больше не болела, но Тим все еще ощущал присутствие Темного человека на задворках своего сознания. Он источал злость и страх. Раньше Тим и не подозревал, что Темного человека вообще что-то могло напугать, и это в свою очередь напугало его самого.

Несколько раз в его мысли проникало слово «одержимость». Тим вспомнил, как на Таити хунганы и мамбо, с которыми работал папа, говорили об одержимости. Как-то вечером за ужином он спросил у него об этом. Мама побледнела и вышла из комнаты. Она ненавидела говорить о Темной магии, а тема одержимости, как сказал папа, расстраивала ее особенно.

Тим одолжил у папы пару книг по этой теме, несмотря на протесты мамы. В этом плане он всегда мог на него рассчитывать. Когда бы он ни задавал ему вопрос, папа всегда говорил ему правду, какой бы страшной или темной она ни была.

Тим сомневался, что Темный человек был кем-то вроде бокоров, завладевавших людьми, хотя Темный человек время от времени и брал контроль в свои руки. Так бывало всегда, когда должно было случиться что-то ужасное.

Тим содрогнулся, вспоминая, как Темный человек не раз вставал на пути Круциатуса, защищая его. После того, как Смит уходил, от мамы не было никакого толку. Порой Тиму самому приходилось ухаживать за ней: поднимать с пола и вести на поиски ее лекарства. Пару раз Темный человек просто отправлял Тима спать и сам разбирался с Мэри.

Так мог ли Темный человек быть хунганом? Хунганы и мамбо тоже могли овладевать людьми, но они обычно делали это, чтобы помочь людям. С чего бы какому-то незнакомому хунгану посылать свой дух на помощь к Тиму?

Эта загадка была не по зубам Тиму, и, хотя он и чувствовал Темного человека, ему вряд ли удастся добиться от него больше ответов, чем обычно.

Глава 11. Снег падает на камни

Ночью над Лондоном пронеслась буря, окутав город столь обильным снежным покровом, какого здесь не видывали несколько лет. С местечка на окне, где Тим свернулся клубочком с книгой после завтрака, открывалась прекрасная картина.

Лили и Альбус этим утром отправились к своим бабушке и дедушке, тщательно укутанные в теплые мантии. Северус же предпочитал наблюдать за зимними пейзажами из окна, сидя поближе к ревущему пламени очага, и потому обрадовался, когда никто даже не заикнулся о том, чтобы отправить Тима вместе с братом и сестрой. Вместо этого к ним должен был прийти целитель и провести быстрый осмотр.

Прошла неделя с тех пор, как он оказался заточен в этом теле, и два дня с того момента, как мальчику позволили подняться с кровати.