Severus' Dreams

Держа малыша одной рукой, другую, в которой все еще была зажата волшебная палочка, он вытянул вперед:

— Иди сюда. Возьми меня за руку. Нам нужно аппарировать.

Если бы это действительно был Хогвартс, Северус ни за что бы не смог аппарировать прямиком в больничное крыло. Однако для того, чтобы убедить спящий разум Тима в том, что лечение сработает, его собственный разум тоже должен был в это поверить.

Больничное крыло, созданное Северусом, очень походило на то, которое он запомнил по 1998 году с легчайшим намеком на рождественские празднования. Мальчик охнул и пошатнулся, когда они приземлились.

— Боюсь, мадам Помфри в данный момент нет на месте, — сказал Северус. Он опустил раненного ребенка на кровать и наложил на него заклинание для облегчения дыхания. — Присмотришь за ним, пока я схожу за всем необходимым?

Тим уселся рядом с малышом и кивнул, смотря на него большими глазами.

Северус пожелал, чтобы в шкафу с зельями оказался тоник для нервов, зелье препятствующее кровотечениям и мазь от синяков. На всякий случай он решил, что также там должно было стоять еще и успокаивающее зелье.

Все эти зелья были призваны лишь усиливать эффект естественных магических процессов. Магия малыша и сама могла со всем этим справиться, но с помощью зелий это случится быстрее, как если бы процессы подпитывала магия другого волшебника. Северус боялся говорить разуму и магии Тима, пока они пребывали в состоянии сна, что они должны сделать что-то, чего не начали делать сами по себе. Кто знает, как это повлияет на ребенка?

— Сэр? — позвал Тим. — Малыш!

Северус бросился назад, обнаружив, что ребенка вновь охватили судороги. Он не стал тратить время и с помощью заклинания перенес зелья в тело малыша. Лицо ребенка приобрело пугающе синеватый оттенок. Маленький мальчик рядом с Северусом охнул, отворачиваясь.

— Все слишком плохо, — безэмоционально сказал он.

Из горла Северуса вырвался рык, после чего он, глубоко вздохнув и стараясь не думать о риске для тела и разума ребенка, пожелал, чтобы разорванные артерии затянулись, а повреждения нервов исцелились. В реальном мире это бы ни за что не сработало, но в своих собственных снах Северус давно научился менять окружающую действительность. Тут сработал тот же принцип.

Маленькое тельце расслабилось, его дыхание выровнялось, а лицо сменило синеву сначала на красный, а затем и розоватый оттенок. Спустя еще пару минут малыш беспокойно зашевелился, а затем открыл глаза. Точно такие же глаза, как и у Тима.

Крошечная версия Тима пронзительно завыла, вынудив одиннадцатилетнего Тима обеспокоенно обернуться.

Северус улыбнулся, он давно уже не чувствовал себя так хорошо.

— Плач — это хороший признак для младенцев, — про себя же он подумал, что для ребенка хорошим признаком было проявление любых эмоций. Любопытно было стоять рядом с двумя версиями одного и того же ребенка, пусть даже это и был сон. Северус поднял малыша на руки и прижал к плечу.

— Пойдем.

Тим взял Северуса за руку, и они аппарировали в спальню Тима в доме на площади Гриммо. Северус не смог придумать иного места, где бы Тим ощущал себя в большей безопасности.

Северус опустился в кресло-качалку вместе с плачущим ребенком. Он проверил, нужно ли было сменить малышу подгузник, но нужды в том не было. Это лишь еще раз подтвердило нереальность происходящего.

Северус принялся напевать монотонную колыбельную, чтобы успокоить ребенка. Он не раз слышал, как Нарцисса напевала эту мелодию Драко.

Тим опустился на кровать, уставившись на Северуса с малышом леденящим взглядом. Через некоторое время крики малыша стихли.

— Он в порядке, — прошептал Северус Тиму.

Мальчик кивнул.

В следующее мгновение малыш испарился.

— Ты спишь, — заявил Северус.

Ребенок покачал головой.

— Я, возможно, и сплю, но не малыш. Малыш почти умер. Я не помню, когда ты в первый раз пришел мне на помощь, — Тим обхватил колени руками, приняв защитную позу. — Возможно, это был он.

Северус уставился на ребенка. Волосы на его затылке снова зашевелились.

— Чему мы только что стали свидетелями? Это произошло на самом деле?

Тим кивнул.

— Да. Я не помню этого, но малыш помнит.

— Дитя… Тим… ты понимаешь, что этот малыш — это ты… ведь так?

Мальчик покачал головой.

— Нет, это не я. Я волшебник.

— Но все дети-волшебники когда-то были младенцами, как и все остальные люди, — тихо сказал мальчику Северус.

— Нет, — ребенок резко закачал головой.

Северус оставил свое кресло, опустившись на колени перед ребенком. Эти глаза по-прежнему светились голубым льдом, а мягкая линия рта была плотно сжата.

— Нет ничего хорошо в том, чтобы притворяться, что подобные вещи не являются частью тебя, Тим, — Северус всматривался в детское лицо в поисках хотя бы легчайшего намека на то, что его слова имели эффект.