Фандом: Сотня. В первой главе все начинается с Мёрфи и инопланетного существа, но чем дальше — тем больше персонажей, приключений и остросюжетки. Таймлайн от первого сезона до пост-третьего. Первая глава — полностью от лица инопланетного существа, вторая — пополам его взгляд и взгляд Мёрфи, далее — Мёрфи, Беллами, Кларк, Вика и остальных.
Добавить в моё избранное
159 мин, 41 сек 19216
И одна спасенная жизнь может обернуться тысячью смертей. Если бы Тирр подольше была в этом мире, успела бы лучше его изучить и прочувствовать малейшие нюансы — может, она бы рискнула. Хотя так делать и нельзя, но какой смысл в правилах, которые никогда не нарушаешь? В конце концов, Тирр так уже поступала, и не раз. Но одно дело преступать границы, точно зная, куда, зачем и почему, а вот так, наобум — нет. Кошка останется в шаттле. Как бы ей ни хотелось спасти того, второго мальчика, которого она заметила еще у обрыва, когда он ушел вместе с Мёрфи.
От раздавшегося крика девушки Тирр вздрогнула и прижала уши. В такие моменты она почти ненавидела быть рурром. Хоть закрывай глаза, хоть не закрывай — все равно слишком многое и слишком четко видишь.
А через пару часов снова пришел Мёрфи. Уже один. Мальчику было плохо, это кошка видела совершенно отчетливо, но чем помочь — понятия не имела. Она бы даже созналась и заговорила, но сейчас был тем более не лучший момент для первого знакомства с инопланетным разумом в ее лице.
Но почему из всех людей в лагере именно ему настолько плохо, что он готов сбежать даже к кошке в дикий лес, лишь бы не видеть остальных? Его вины в происшедшем она не чувствовала. Близкими друзьями с погибшим они тоже не были. Да, он что-то для Мёрфи значил, и немало, но не настолько же. Тогда почему? Пока люди в лагере разделяют общее горе и поддерживают друг друга, почему он — здесь?
А он полночи сидел на полу, невидяще глядя перед собой, одной рукой медленно наглаживая по хребту кошку и не выпуская из второй зажатого в ней автомата. Кошка просто лежала рядом и тихонько урчала. По крайней мере, мальчик наконец-то проникся процессом «погладь кошку» не только с целью успокоения нервного зверя, а и с нормальной человеческой. Вернее, конечно, ненормальной — с точки зрения кошки, но она слишком много и долго общалась с людьми. Настолько, что отсутствие естественных людских привычек ее уже больше озадачивало, чем их странность сама по себе.
К рассвету мальчик на что-то решился. Тирр насторожилась, но даже не успела толком присмотреться к его энергоотражению, как Мёрфи встал, резко шагнул назад, вскинул автомат и прицелился в кошку.
— Уходи! Проваливай!
Тирр недоуменно на него воззрилась. Что?
— Пошла отсюда! Убирайся! — выкрикнул он.
Первый выстрел ушел в пол, ей под лапы. Кошка подпрыгнула и сиганула к выходу. Рурру было что противопоставить человеку с автоматом, но Тирр растерялась. Она не ожидала такого. Совсем. Вообще. А рурра невозможно застать врасплох. Вслед ей донеслось еще несколько выстрелов, но пули прошли гораздо выше роста кошки. Она выскочила из лагеря и понеслась в лес — не удирая от опасности, а просто несясь куда глаза глядят, буквально захлебываясь от возмущения и обиды.
Через четверть часа кошка замедлила бег, остановилась, потом села и задумалась. И пришла к выводу, что она — идиотка. Она совсем уже видеть и думать разучилась? Парень уверен, что возле людей ей опасно. Сегодня ночью он потерял кого-то важного, а потом подумал и решил прогнать кошку — чтобы уж наверняка хоть ее случайно не пристрелили. Да он там чуть ли не плача на нее орал. Как можно было этого не заметить?
И ведь она совершенно не чувствовала угрозы. Но если решить нанести вред рурру, то рурр всегда это заметит в сам момент принятия решения. Только если стрелять по ней с целью защитить — тогда не почувствует, потому что угрозы нет.
Ну она и бестолочь. Тирр раздраженно махнула хвостом, развернулась и потрусила обратно. Но когда она добралась до шаттла, Мёрфи там уже не было. Ничего, она подождет. А если не дождется, то придется снова лично прогуляться к лагерю. Но идти на такие крайние меры кошке не пришлось.
Через несколько дней мальчик снова объявился, правда, с каким-то мутным типом, но пока тот изучал лагерь и кладбище, Мёрфи привычно поднялся в шаттл, где притаился трехглазый сюрприз, которого он совершенно не ждал.
— Ты тут?! Я же… — он шарахнулся назад, потянул руку к пистолету за поясом, но на полпути уронил, не сводя напряженного взгляда с кошки и продолжая медленно отступать.
«Ага, испугался», — злорадно подумала Тирр. А вот нечего в приличных кошек очередями стрелять, даже из самых добрых побуждений. Она злобно рыкнула, прыгнула в сторону, отсекая его от входа, и медленно двинулась вперед, старательно изображая из себя очень недовольную пуму.
Парень сделал еще полшага и уперся спиной в стену.
— Вот черт…
Прозвучало так безнадежно, что Тирр едва не передумала заниматься воспитательным процессом. Но все же нет. Она с рычанием прыгнула вперед, впечатывая лапы в стену по обе стороны от его головы. На обшивке остался полный комплект глубоких царапин.
А он даже не пикнул. Только скрещенные руки перед лицом вскинул и зажмурился.
Тьфу ты! Тирр все же устыдилась, не стала продолжать — втянула когти, отшатнулась назад и уселась на пол.
От раздавшегося крика девушки Тирр вздрогнула и прижала уши. В такие моменты она почти ненавидела быть рурром. Хоть закрывай глаза, хоть не закрывай — все равно слишком многое и слишком четко видишь.
А через пару часов снова пришел Мёрфи. Уже один. Мальчику было плохо, это кошка видела совершенно отчетливо, но чем помочь — понятия не имела. Она бы даже созналась и заговорила, но сейчас был тем более не лучший момент для первого знакомства с инопланетным разумом в ее лице.
Но почему из всех людей в лагере именно ему настолько плохо, что он готов сбежать даже к кошке в дикий лес, лишь бы не видеть остальных? Его вины в происшедшем она не чувствовала. Близкими друзьями с погибшим они тоже не были. Да, он что-то для Мёрфи значил, и немало, но не настолько же. Тогда почему? Пока люди в лагере разделяют общее горе и поддерживают друг друга, почему он — здесь?
А он полночи сидел на полу, невидяще глядя перед собой, одной рукой медленно наглаживая по хребту кошку и не выпуская из второй зажатого в ней автомата. Кошка просто лежала рядом и тихонько урчала. По крайней мере, мальчик наконец-то проникся процессом «погладь кошку» не только с целью успокоения нервного зверя, а и с нормальной человеческой. Вернее, конечно, ненормальной — с точки зрения кошки, но она слишком много и долго общалась с людьми. Настолько, что отсутствие естественных людских привычек ее уже больше озадачивало, чем их странность сама по себе.
К рассвету мальчик на что-то решился. Тирр насторожилась, но даже не успела толком присмотреться к его энергоотражению, как Мёрфи встал, резко шагнул назад, вскинул автомат и прицелился в кошку.
— Уходи! Проваливай!
Тирр недоуменно на него воззрилась. Что?
— Пошла отсюда! Убирайся! — выкрикнул он.
Первый выстрел ушел в пол, ей под лапы. Кошка подпрыгнула и сиганула к выходу. Рурру было что противопоставить человеку с автоматом, но Тирр растерялась. Она не ожидала такого. Совсем. Вообще. А рурра невозможно застать врасплох. Вслед ей донеслось еще несколько выстрелов, но пули прошли гораздо выше роста кошки. Она выскочила из лагеря и понеслась в лес — не удирая от опасности, а просто несясь куда глаза глядят, буквально захлебываясь от возмущения и обиды.
Через четверть часа кошка замедлила бег, остановилась, потом села и задумалась. И пришла к выводу, что она — идиотка. Она совсем уже видеть и думать разучилась? Парень уверен, что возле людей ей опасно. Сегодня ночью он потерял кого-то важного, а потом подумал и решил прогнать кошку — чтобы уж наверняка хоть ее случайно не пристрелили. Да он там чуть ли не плача на нее орал. Как можно было этого не заметить?
И ведь она совершенно не чувствовала угрозы. Но если решить нанести вред рурру, то рурр всегда это заметит в сам момент принятия решения. Только если стрелять по ней с целью защитить — тогда не почувствует, потому что угрозы нет.
Ну она и бестолочь. Тирр раздраженно махнула хвостом, развернулась и потрусила обратно. Но когда она добралась до шаттла, Мёрфи там уже не было. Ничего, она подождет. А если не дождется, то придется снова лично прогуляться к лагерю. Но идти на такие крайние меры кошке не пришлось.
Через несколько дней мальчик снова объявился, правда, с каким-то мутным типом, но пока тот изучал лагерь и кладбище, Мёрфи привычно поднялся в шаттл, где притаился трехглазый сюрприз, которого он совершенно не ждал.
— Ты тут?! Я же… — он шарахнулся назад, потянул руку к пистолету за поясом, но на полпути уронил, не сводя напряженного взгляда с кошки и продолжая медленно отступать.
«Ага, испугался», — злорадно подумала Тирр. А вот нечего в приличных кошек очередями стрелять, даже из самых добрых побуждений. Она злобно рыкнула, прыгнула в сторону, отсекая его от входа, и медленно двинулась вперед, старательно изображая из себя очень недовольную пуму.
Парень сделал еще полшага и уперся спиной в стену.
— Вот черт…
Прозвучало так безнадежно, что Тирр едва не передумала заниматься воспитательным процессом. Но все же нет. Она с рычанием прыгнула вперед, впечатывая лапы в стену по обе стороны от его головы. На обшивке остался полный комплект глубоких царапин.
А он даже не пикнул. Только скрещенные руки перед лицом вскинул и зажмурился.
Тьфу ты! Тирр все же устыдилась, не стала продолжать — втянула когти, отшатнулась назад и уселась на пол.
Страница 14 из 44
