Свадьба Артура

Глава 1

Мерлин тихо вошел в покои и сощурил глаза, пытаясь разглядеть в темноте самого принца.

— Артур?

— Чего тебе? — послышался безэмоциональный ответ со стороны кровати. — Уходи. Я никого не хочу видеть.

Эмрис недовольно поджал губы, твердым шагом направляясь к столу, где стоял канделябр. Спотыкаясь по дороге о раскиданные вещи обладателя комнаты и тихо бормоча себе под нос о неряхах королевской крови, он зажег свечи и открыл было рот, чтобы высказать все, о чем думал, но замолчал, выпучив глаза.

— А… А… Артур, — от вида веревки с петлей, свисающей с балдахина, в его голосе зазвенели истерические нотки. — Что… что это такое?!

Мерлин тыкал длинным пальцем в ее сторону, все никак не понимая причины появления этой ужасной вещи. Пендрагон продолжал лежать, сверля пустым взглядом потолок, а на его лице была написана вселенская скорбь.

— Веревка. Разве не видишь? Или двухдневный запой в таверне закончился слепотой? — ответом ему послужил шумный вздох. — Да, кстати, Гвейна не видел? — тишина. — Жаль, а он мне предлагал пойти с ним выпить.

Мерлин наконец-то опустил руку и, шатаясь, подошел к стулу, практически падая на него. Нет, он спит, иначе как можно назвать происходящее? Наверное, Артур все-таки решил привести в чувство своего слугу или добить его окончательно.

— Я женюсь. Завтра. На дочери Сенрада, — загробный голос Артура нарушил тишину комнаты. — Отец не оставил мне выбора… А теперь убирайся, Мерлин, последние минуты своей свободной жизни я хочу провести один.

Артур повернулся к Мерлину спиной, поэтому не увидел, как его глаза полыхнули холодной решимостью, а руки сжались в кулаки. Послышался сильный хлопок двери, а потом злой вопль.

— Мерлин!

На горе-суицидника упал тот самый злосчастный балдахин.

За одну ночь вечно пьяный виночерпий славного Камелота лишился бочки вина по очень уважительной причине: пили все.

В тихой скорби пил Утер, молча сидя в своих покоях и тяжело вздыхая после каждого кубка: он как король, скрепя сердце, согласился на этот брак, чтобы положить конец вражде с Сенрадом, но как отец…

— О, мой Артур, какая все-таки жаба достанется тебе в жены… — причитал он, в душе сознаваясь сам себе, что готов помиловать всех магов королевства, пускай хотя бы один захудалый ведьмак-недоучка спасет его бедного сына от этого брака.

Гудела таверна, содрогаясь от оглушающих голосов верных рыцарей, которые отдавали своего единственного принца в загребущие ручки принцессы. Акцию протеста-запоя возглавлял Гвейн, который уже мирно посапывал в подсунутой кем-то из сердобольных друзей миске овощного рагу, так и не дождавшись младшего Пендрагона для заливания горя.

Сгорбившись за столом в своем домике, пила служанка первой леди Камелота, вырывая на себе волосы и захлебываясь горькими слезами: не каждый же день женится наследник престола и тает ее надежда стать королевой.

В гордом одиночестве выпивала Моргана, попеременно то всхлипывая, то хохоча. С одной стороны, ей было жаль брата, но, с другой, Артур ее порядком достал, поэтому теперь Моргана злорадствовала и горевала одновременно.

Но больше всех выпил Мерлин, при этом решившись на два важных шага в своей жизни, которую переосмыслил, успев по пьяни рассказать о своих выводах Киллгаре, послав куда подальше ничего не подозревающего дракона со всеми предназначениями о создании Альбиона, которые тот ему так старательно все время доносил.

Сенрад пил вместе с дочерью. Он радовался возможности породниться с таким сильным королем, а принцесса заливала страх перед брачной ночью. Ведь Маргарет была невинной (с таким-то отцом попробуй найти сумасшедшего, который согласится подбить к тебе клинья), а какая-то «добрая» душа сказала, что у ее жениха очень большой чл… опыт.

Горевал город. Горевали люди, страдая бессонницей… Только Артур спал себе спокойно, смирившись с горькой судьбой.

Утро наступило внезапно. Гаюс сбился с ног, разнося лекарство от похмелья. В голове старого лекаря настойчиво вертелась мысль, что, брал бы он деньги, так за один день сколотил бы себе приличное состояние. Ему приходилось трудиться одному — Мерлин не появлялся с вчерашнего дня, и где его искать Гаюс не имел никакого представления.

Артур проснулся сам. Сам! Этого нерадивого слуги опять не было, и бедному жениху пришлось одеваться самостоятельно. Злой, голодный, кое-как одетый Пендрагон с каменным выражением лица и пылающими от гнева глазами (образец счастливого новобрачного) распахнул дверь большого зала и стремительно направился к трону отца. Уже по мере продвижения Артур начал удивленно оглядываться вокруг и бороться с желанием чем-то прикрыть свой королевский нос: помещение «благоухало» страшным перегаром, да таким, что, дойдя до Утера, Артур почувствовал себя плохо. Но на этом неожиданности не закончились.

— Отец?