Фандом: Мерлин. — Я женюсь. Завтра. На дочери Сенрада, — загробный голос Артура нарушил тишину комнаты. — Отец не оставил мне выбора… А теперь убирайся, Мерлин, свои последние минуты свободной жизни я хочу провести один.
Добавить в моё избранное
11 мин, 0 сек 12557
Король, облаченный в черные одежды (траур, черт подери), с покрасневшими глазами и таким же носом что-то прохрипел, едва шевеля бледными губами и кивая в сторону. Почти открыв рот от изумления, Артур не смог совладать с собой и застыл на месте: слева от Утера важно сидела Моргана. Ну, как важно… ну, как сидела… Вцепившись руками в подлокотники так, что даже побелели пальцы от напряжения, первая леди Камелота ничуть не уступала своим видом королю. Ее иногда шатало, и Моргана впивалась ногтями еще сильнее. Артур был готов услышать хруст костей или увидеть шторм возле ее трона: определенно, мысленно она сидела на палубе корабля, который попал в сильную качку.
За спиной Морганы стало заметно какое-то движение, и Артур едва не охнул, узнав, что это Гвен. Служанка держалась на ногах не лучше своей госпожи, ну а внешностью могла дать ей фору: ее смуглая кожа приобрела сероватый оттенок, повторить который не решился бы даже главный художник Королевства. Глаза Гвиневры стали красными, как у кролика-альбиноса, а волосы… О, Боги древней религии, что творилось у нее на голове!
«Воронье гнездо», — услужливо подсказало чувство прекрасного, после чего свалилось в глубочайший обморок. Артур передернул плечами и поморщился.
«Как я мог быть влюблен в такую… такую… — в голову никак не приходило, с чем можно было сравнить Гвиневру. — Ужас, я»… — поток мыслей неожиданно прервался скрипом открываемых дверей в зал. За спиной поморщились Утер и Моргана, а Гвен схватилась за виски.
Бедный принц думал, что уже ничто его сегодня не удивит, но он ошибался. Вглубь помещения царственной походкой — насколько это было возможно — шли Сенрад и его дочь. Сенрад глупо улыбался и все время словно подталкивал Маргарет, которая вцепилась в его руку, повисая на ней. Лицо принцессы было землянистого оттенка. Тонкие губы побледнели, сливаясь с кожей. Казалось, будто у Маргарет совсем не было рта.
Артур внутренне содрогнулся, но выдавил вежливую улыбку, старательно не замечая недовольного сопения Пендрагона-старшего за спиной.
— Ваше величество, — слащаво протянул новоприбывший, немного удивленно разглядывая царское семейство перед собой. — Принц Артур, леди Моргана…
Сенрад поклонился. Утер оскалился. Моргана икнула, а Артур едва не ухватился за голову, продолжая бесцеремонно разглядывать свою без пяти минут жену, которая сверлила взглядом пол и кончики туфель.
— Сенрат… Маргарет… — выдавил король и резво поднялся с места.
Медлить было некуда. Пендрагон оглядел своих внезапно притихших подданных, чуть больше положенного внимания обратив на рыцарей. Доблесть и отвага Камелота сбилась в кучу, алым пятном выделяясь на фоне остальных дворян. На лицах большинства мужчин можно было заметить следы жуткого похмелья. Сэр Леон, узрев внимательный взгляд своего сюзерена, быстренько расправил сгорбленную спину, нечаянно задев плечом сэра Гвейна, который на данный момент слегка прикрыл глаза. Нет-нет, он не спал, просто люстра, свисавшая с потолка, нагло кружилась перед его глазами, напоминая взбесившуюся птицу. От этого мельтешения храбрый рыцарь тихо постанывал и кривился, постоянно норовя спрятаться за могучими плечами сэра Персиваля. Они, кстати, тоже слегка подрагивали. В общем, зрелище было жалким, и Утер мстительно подбирал в уме наказание для своих воинов, чуть ли не потирая руки от удовольствия.
— Уважаемые гости! — торжественно начал Утер. Никто не обратил внимания на его слегка осипший голос.
«Понеслась душа в рай», — подумал Леон, зная любовь короля к пышным речам.
«Пришел мой конец», — легкий вздох все же сорвался с губ приговоренного к женитьбе Артура и потонул в славной речи его отца.
«Хотя бы не уснуть», — думала Моргана, занимаясь поиском более удобной позы.
«Прощай, мой трон!» — смахивала слезу Гвиневра.
«Мама дорогая! Мне конец», — Маргарет все-таки посмотрела на Артура, заливаясь румянцем, что покрыл лицо и шею алыми, точь-в-точь как плащи бравых защитников королевства, пятнами. Мысли всех присутствующих были похожи друг на друга, и еще немного, и весь зал заполнился бы горестными вздохами.
Увлеченную болтовню Пендрагона прервал грохот раскрываемой двери. Все словно по команде прекратили вздыхать и уставились на причину шума. Гвейн, доселе мирно спавший, уткнувшись носом в спину Персиваля, громко всхрапнул и свалился под стул. Оттуда послышался отборный мат, вызвавший краску смущения на лице сэра Элиона, который не был большим поклонником таверн как длинноволосый мужчина. Гвиневра открыла рот и выглянула из-за спинки стула своей госпожи, в то время как Моргана едва не последовала примеру Гвейна, начав дремать. Утер грозно засопел, возмущаясь, что его перебили, но в душе радуясь возможности оттянуть неизбежное.
— Как ты можешь?!
Громкий возглас принадлежал нежданному гостю и слуге принца — Мерлину.
За спиной Морганы стало заметно какое-то движение, и Артур едва не охнул, узнав, что это Гвен. Служанка держалась на ногах не лучше своей госпожи, ну а внешностью могла дать ей фору: ее смуглая кожа приобрела сероватый оттенок, повторить который не решился бы даже главный художник Королевства. Глаза Гвиневры стали красными, как у кролика-альбиноса, а волосы… О, Боги древней религии, что творилось у нее на голове!
«Воронье гнездо», — услужливо подсказало чувство прекрасного, после чего свалилось в глубочайший обморок. Артур передернул плечами и поморщился.
«Как я мог быть влюблен в такую… такую… — в голову никак не приходило, с чем можно было сравнить Гвиневру. — Ужас, я»… — поток мыслей неожиданно прервался скрипом открываемых дверей в зал. За спиной поморщились Утер и Моргана, а Гвен схватилась за виски.
Бедный принц думал, что уже ничто его сегодня не удивит, но он ошибался. Вглубь помещения царственной походкой — насколько это было возможно — шли Сенрад и его дочь. Сенрад глупо улыбался и все время словно подталкивал Маргарет, которая вцепилась в его руку, повисая на ней. Лицо принцессы было землянистого оттенка. Тонкие губы побледнели, сливаясь с кожей. Казалось, будто у Маргарет совсем не было рта.
Артур внутренне содрогнулся, но выдавил вежливую улыбку, старательно не замечая недовольного сопения Пендрагона-старшего за спиной.
— Ваше величество, — слащаво протянул новоприбывший, немного удивленно разглядывая царское семейство перед собой. — Принц Артур, леди Моргана…
Сенрад поклонился. Утер оскалился. Моргана икнула, а Артур едва не ухватился за голову, продолжая бесцеремонно разглядывать свою без пяти минут жену, которая сверлила взглядом пол и кончики туфель.
— Сенрат… Маргарет… — выдавил король и резво поднялся с места.
Медлить было некуда. Пендрагон оглядел своих внезапно притихших подданных, чуть больше положенного внимания обратив на рыцарей. Доблесть и отвага Камелота сбилась в кучу, алым пятном выделяясь на фоне остальных дворян. На лицах большинства мужчин можно было заметить следы жуткого похмелья. Сэр Леон, узрев внимательный взгляд своего сюзерена, быстренько расправил сгорбленную спину, нечаянно задев плечом сэра Гвейна, который на данный момент слегка прикрыл глаза. Нет-нет, он не спал, просто люстра, свисавшая с потолка, нагло кружилась перед его глазами, напоминая взбесившуюся птицу. От этого мельтешения храбрый рыцарь тихо постанывал и кривился, постоянно норовя спрятаться за могучими плечами сэра Персиваля. Они, кстати, тоже слегка подрагивали. В общем, зрелище было жалким, и Утер мстительно подбирал в уме наказание для своих воинов, чуть ли не потирая руки от удовольствия.
— Уважаемые гости! — торжественно начал Утер. Никто не обратил внимания на его слегка осипший голос.
«Понеслась душа в рай», — подумал Леон, зная любовь короля к пышным речам.
«Пришел мой конец», — легкий вздох все же сорвался с губ приговоренного к женитьбе Артура и потонул в славной речи его отца.
«Хотя бы не уснуть», — думала Моргана, занимаясь поиском более удобной позы.
«Прощай, мой трон!» — смахивала слезу Гвиневра.
«Мама дорогая! Мне конец», — Маргарет все-таки посмотрела на Артура, заливаясь румянцем, что покрыл лицо и шею алыми, точь-в-точь как плащи бравых защитников королевства, пятнами. Мысли всех присутствующих были похожи друг на друга, и еще немного, и весь зал заполнился бы горестными вздохами.
Увлеченную болтовню Пендрагона прервал грохот раскрываемой двери. Все словно по команде прекратили вздыхать и уставились на причину шума. Гвейн, доселе мирно спавший, уткнувшись носом в спину Персиваля, громко всхрапнул и свалился под стул. Оттуда послышался отборный мат, вызвавший краску смущения на лице сэра Элиона, который не был большим поклонником таверн как длинноволосый мужчина. Гвиневра открыла рот и выглянула из-за спинки стула своей госпожи, в то время как Моргана едва не последовала примеру Гвейна, начав дремать. Утер грозно засопел, возмущаясь, что его перебили, но в душе радуясь возможности оттянуть неизбежное.
— Как ты можешь?!
Громкий возглас принадлежал нежданному гостю и слуге принца — Мерлину.
Страница 2 из 4
