Кошачья этика

Если лечить человека, все нужное выясняется постепенно — проще и естественнее, но медленно. Но если надо быстро, то сойдет и обратный способ — несколько ударов, контакт с кровью, и все известно — можно приступать к основному этапу. Если бы Мёрфи снова не влез. Ну да сам напросился. Черный хвост стремительно взвился и чиркнул Мёрфи по скуле.

Мёрфи закричал и упал на землю. Царапина пустяковая, но дело было вовсе не в ней. На какое-то очень длинное мгновение Мёрфи ощутил себя и Коннором, и Майлзом. Не сказать, чтобы вся их жизнь пронеслась у него перед глазами, но он определенно почувствовал, каково быть каждым из них — что они любили, чего боялись, о чем мечтали, что ненавидели, кем были. И дважды убил себя-их за эти секунды. Он был Коннором в момент, когда его убивает Джон Мёрфи, а потом был Майлзом в аналогичной ситуации. Он умирал вместе с ними и умирал вместо них — и в полной мере ощутил себя убитым, задушенным собственными руками. Видел собственное лицо их глазами, боялся и ненавидел себя вместе с ними.

Словно издалека до него донесся едва различимый встревоженный голос Беллами.

— Эй, Мёрфи, какого черта? Ты в порядке? Его-то за что?! Он вообще ни при чем!

Мёрфи с трудом проморгался и сначала поднялся на четвереньки, а потом, пошатываясь, встал.

— Ты как? — спросил Беллами.

Тирр выжидательно смотрела на Мёрфи.

— Что это было? — внезапно севшим голосом спросил он.

Он вроде бы не кричал. Но только что дважды сам себя задушил насмерть, и после этого каждый вздох давался с трудом.

«Ты и так уже понял ответ», — в его голове прозвучал мысленный голос кошки. — Это то, что я собираюсь сделать с Беллами, а ты путаешься у меня под лапами. Информационный удар — возможность дать ему познать смерти всех тех, кого он убил. Как ты уже заметил, само по себе это не смертельно. Но за ним тянется слишком длинный шлейф трупов. Разница — как вставить пальцы в розетку или коснуться оголенного основного подающего кабеля на электростанции. Этого он не переживет. Не-человек — мог бы. Но он — человек. Убивший тысячу других«.»

— Тирр, не надо.

Кошка промолчала — и вслух, и мысленно.

— Но ты же сначала просто резала его хвостом? Что изменилось?

— Мёрфи, что происходит, что она с тобой сделала? — встревоженно спросил Беллами, но снова был проигнорирован.

Мёрфи продолжал неотрывно пялиться на кошку, словно пытаясь загипнотизировать ее взглядом.

— Хорошо, — неожиданно уступила Тирр. — Пусть будет иначе. Сам бери нож — и вперед. До тысячи сумеешь досчитать?

Мёрфи потерянно провел рукой по волосам и обреченно посмотрел на Беллами. Тот вообще перестал понимать, что происходит.

— А если… — начал Мёрфи, но Тирр нетерпеливо взмахнула хвостом и перебила его.

— Ладно, я сэкономлю тебе время и усилия по формулировке этого экзотического предложения. Считай, что я согласилась.

— На что? — вскинулся Беллами.

— Поделить счет твоих трупов пополам, — ответила кошка. — Половину — ему, а половину оставить тебе.

— Джон, не надо было, — потрясенно выдохнул Беллами.

— Может, начнем с меня? — криво ухмыльнулся Мёрфи, в упор глядя на Тирр и доставая нож. — Без проблем, я и сам могу.

Он чиркнул себя лезвием по предплечью, глубокая царапина тут же налилась кровью.

Тирр недобро сверкнула на него всеми тремя глазищами.

Мёрфи снова взмахнул ножом. Рядом с первым порезом появился второй.

«Хочешь, чтобы я тебя вырубила и сама с ним разобралась?» — от мысленного голоса кошки буквально веяло холодом.

— Оставь! Беллами! В покое! — заорал Мёрфи, швыряя нож в ближайшее от кошки дерево.

«Нет», — прозвучало настолько спокойно и совершенно безэмоционально, что Мёрфи впервые по-настоящему испугался. Нет, ему и до этого было страшно — с тех пор, как они вместе с Беллами вышли за ворота Аркадии, — а теперь стало жутко. Услышанное вообще не было похоже на обычный мысленный голос Тирр. И хотя он сам не раз говорил остальным, что Тирр — не человек, хотя и умеет общаться на человеческом уровне, но только сейчас Мёрфи в полной мере осознал, насколько она — иное. И в какой-то мере Беллами прав, она — инопланетный трехглазый монстр, по-своему жестокий и бессердечный. И то, что она далеко не в первый раз встречает людей, прекрасно в них разбирается и умеет вести себя по-человечески, лишь делает ее еще более опасной. Потому что слишком легко обмануться и принять ее разумность за человечность, которой у нее и в помине нет и быть не может.

Мёрфи поник, опустив голову, лицо скрылось за упавшими вниз волосами. Он простоял так несколько минут. Кошка ждала. Беллами молчал.

Потом Мёрфи встряхнулся, расправил плечи, ни на кого не глядя, подошел к дереву, выдернул нож и с ничего не выражающим лицом вернулся к Беллами. От его пустого взгляда Беллами шарахнулся было, но привязал его Мёрфи на совесть.