Фандом: Гарри Поттер. У маленького Тедди Люпина есть секрет!
Добавить в моё избранное
45 мин, 35 сек 20025
Поболтать с клиентами старик любил до сих пор. Юлить или задавать наводящие вопросы Франко не стал, просто спросил, где б ему найти Джорджа Уизли.
Все оказалось банально и просто, но от этого не менее грустно: Джордж пил. Если сразу после гибели брата он год не просыхал, то последние лет пять стабильно уходил в запой в начале апреля и не просыхал до Белтейна. Попытки его братьев если не вывести из запоя, то хоть проконтролировать, чтоб Джордж не влип в неприятности, привели к тому, что тот пил в магловских кабаках, прячась ото всех. Делал он это мастерски, и, если его не находили в магловских полицейских участках или больницах авроры, то возвращался он сам в середине мая. Все попытки вылечить его провалились, не помогали ни проклятия, ни амулеты, ни зелья. Франко только покачал головой: все гораздо хуже, чем он считал. Если это то, что он думает… Все равно, стоит найти Джорджа и посмотреть на него.
Поисковые амулеты не были его коньком, равно как и его учителя: мастер Хорхе больше специализировался по защите, чем на поиске. Зато Франко помнил, как искали пропавших в море сородичей рыбаки из Ила Кареро. В этой всеми богами забытой деревушке они с Тьяго оказались случайно, во время сезона ураганов, по пути к одному коллекционеру, у которого, по слухам была часть библиотеки семьи Альенде. Пережидая очередной ураган, они имели удовольствие наблюдать работу местного шамана, когда тот искал людей в море. Франко тогда думал над проблемой нахождения совами неуловимого себя, а потому не поленился сходить в гости к старику, которого Тьяго полупрезрительно называл «шарлатанствующим сквибом». Да, магом шаман был почти никаким (у него вряд ли получилась простейшая Левиоса), но это не помешало ему абсолютно точно указать район поиска. Способ поиска оказал примитивным, архаичным, откровенно отдавал дешевым балаганом, но, тем не менее, весьма действенным. Для этого, правда, пришлось вломиться в Джорджеву квартиру, но та все же была менее защищена, чем те катакомбы в Аргентине, куда ему пришлось сунуться в силу обстоятельств и дурной головы, которая способна найти приключения на ровном месте.
Несмотря на достаточно ранний (на часах Франко малая стрелка едва коснулась единицы) час, Джордж Уизли методично напивался в третьесортном кабаке на севере Суиндона. Франко сначала не хотел даже заходить в помещение, кардинально отличающееся от образцово-показательных английских пабов, фотографиями которых пестрят рекламные буклеты туристических компаний. Юноша криво усмехнулся: подобные заведения одинаковы и в Америке, и в Англии, равно как и их постоянные посетители. Но зайти пришлось, поскольку ему крайне не понравились алчные огоньки в обращенных к Уизли взглядах сидящей рядом с мутной витриной не менее мутной компании.
— Не рановато ли для такого дрянного виски, Джорджи?Джордж Уизли отчаянно старался проснуться. Это был его единственный шанс остаться в живых. Потому что иначе темная тварь с лицом Фреда, его лицом, заберет с собой, а это не та участь, которой он желал. Но ничего не получалось, он не мог проснуться, он не мог даже глаза закрыть, и все, что ему оставалось, это смотреть, как к нему Волдемортовой змеей ползет Тень. «Все!» — промелькнула мысль.
Джордж не помнил, когда это началось, когда память и тоска по брату превратилась в страх перед потусторонней тварью. Когда Фред погиб, жизнь стремительно выцвела, потеряв всякую привлекательность. Они с братом всегда были вместе, они делили напополам почти все: мысли, мечты, слова и шутки, а когда его не стало, у Джорджа будто отняли часть души и тела. Когда пришло осознание, что брата нет, он будто потерял способность чувствовать. Все, что прежде радовало или печалило, стало безразличным. Он ничего не почувствовал, ни когда они узнали о смерти Поттера, ни когда появилась малышка Мари. Хотя нет, он сожалел, что ушел Гарри, а не он, и что у Билла родилась дочь, а не сын: тогда бы малыша назвали Фредом. Тоска и сожаление — вот и вся палитра эмоций, что ему осталась.
В июле 1998 он запил. Огневиски, как оказалось, был прекрасным лекарством от тоски, а головная боль и прочие признаки похмелья — наказанием, что он жив, а Фредди — нет. Первое время, когда он находит в себе силы скрывать, чем он занимается после заката в своей комнате, отец и братья смотрели косо, но молчали. Потом, когда он стал заглядывать на дно бутылки, не взирая на время суток, попытались поговорить. Джордж кивал, соглашался и снова срывался. Когда он в первый раз по пьяни разгромил полсклада с товаром, попытались отправить к колдомедику. Чуть позже колдомедики стали приходить сами, но результат был тем же: он все равно напивался, и периоды между дебошами становились все реже. Первой сдалась Джинни, она перестала его доставать и старалась не попадаться на глаза. Мама только скорбно смотрела и молчала. Потом настал черед Перси, Чарли и Рона. Мягкие уговоры отца одуматься не действовали, пока в октябре не приехал Билл.
Все оказалось банально и просто, но от этого не менее грустно: Джордж пил. Если сразу после гибели брата он год не просыхал, то последние лет пять стабильно уходил в запой в начале апреля и не просыхал до Белтейна. Попытки его братьев если не вывести из запоя, то хоть проконтролировать, чтоб Джордж не влип в неприятности, привели к тому, что тот пил в магловских кабаках, прячась ото всех. Делал он это мастерски, и, если его не находили в магловских полицейских участках или больницах авроры, то возвращался он сам в середине мая. Все попытки вылечить его провалились, не помогали ни проклятия, ни амулеты, ни зелья. Франко только покачал головой: все гораздо хуже, чем он считал. Если это то, что он думает… Все равно, стоит найти Джорджа и посмотреть на него.
Поисковые амулеты не были его коньком, равно как и его учителя: мастер Хорхе больше специализировался по защите, чем на поиске. Зато Франко помнил, как искали пропавших в море сородичей рыбаки из Ила Кареро. В этой всеми богами забытой деревушке они с Тьяго оказались случайно, во время сезона ураганов, по пути к одному коллекционеру, у которого, по слухам была часть библиотеки семьи Альенде. Пережидая очередной ураган, они имели удовольствие наблюдать работу местного шамана, когда тот искал людей в море. Франко тогда думал над проблемой нахождения совами неуловимого себя, а потому не поленился сходить в гости к старику, которого Тьяго полупрезрительно называл «шарлатанствующим сквибом». Да, магом шаман был почти никаким (у него вряд ли получилась простейшая Левиоса), но это не помешало ему абсолютно точно указать район поиска. Способ поиска оказал примитивным, архаичным, откровенно отдавал дешевым балаганом, но, тем не менее, весьма действенным. Для этого, правда, пришлось вломиться в Джорджеву квартиру, но та все же была менее защищена, чем те катакомбы в Аргентине, куда ему пришлось сунуться в силу обстоятельств и дурной головы, которая способна найти приключения на ровном месте.
Несмотря на достаточно ранний (на часах Франко малая стрелка едва коснулась единицы) час, Джордж Уизли методично напивался в третьесортном кабаке на севере Суиндона. Франко сначала не хотел даже заходить в помещение, кардинально отличающееся от образцово-показательных английских пабов, фотографиями которых пестрят рекламные буклеты туристических компаний. Юноша криво усмехнулся: подобные заведения одинаковы и в Америке, и в Англии, равно как и их постоянные посетители. Но зайти пришлось, поскольку ему крайне не понравились алчные огоньки в обращенных к Уизли взглядах сидящей рядом с мутной витриной не менее мутной компании.
— Не рановато ли для такого дрянного виски, Джорджи?Джордж Уизли отчаянно старался проснуться. Это был его единственный шанс остаться в живых. Потому что иначе темная тварь с лицом Фреда, его лицом, заберет с собой, а это не та участь, которой он желал. Но ничего не получалось, он не мог проснуться, он не мог даже глаза закрыть, и все, что ему оставалось, это смотреть, как к нему Волдемортовой змеей ползет Тень. «Все!» — промелькнула мысль.
Джордж не помнил, когда это началось, когда память и тоска по брату превратилась в страх перед потусторонней тварью. Когда Фред погиб, жизнь стремительно выцвела, потеряв всякую привлекательность. Они с братом всегда были вместе, они делили напополам почти все: мысли, мечты, слова и шутки, а когда его не стало, у Джорджа будто отняли часть души и тела. Когда пришло осознание, что брата нет, он будто потерял способность чувствовать. Все, что прежде радовало или печалило, стало безразличным. Он ничего не почувствовал, ни когда они узнали о смерти Поттера, ни когда появилась малышка Мари. Хотя нет, он сожалел, что ушел Гарри, а не он, и что у Билла родилась дочь, а не сын: тогда бы малыша назвали Фредом. Тоска и сожаление — вот и вся палитра эмоций, что ему осталась.
В июле 1998 он запил. Огневиски, как оказалось, был прекрасным лекарством от тоски, а головная боль и прочие признаки похмелья — наказанием, что он жив, а Фредди — нет. Первое время, когда он находит в себе силы скрывать, чем он занимается после заката в своей комнате, отец и братья смотрели косо, но молчали. Потом, когда он стал заглядывать на дно бутылки, не взирая на время суток, попытались поговорить. Джордж кивал, соглашался и снова срывался. Когда он в первый раз по пьяни разгромил полсклада с товаром, попытались отправить к колдомедику. Чуть позже колдомедики стали приходить сами, но результат был тем же: он все равно напивался, и периоды между дебошами становились все реже. Первой сдалась Джинни, она перестала его доставать и старалась не попадаться на глаза. Мама только скорбно смотрела и молчала. Потом настал черед Перси, Чарли и Рона. Мягкие уговоры отца одуматься не действовали, пока в октябре не приехал Билл.
Страница 7 из 13
