Фандом: Ориджиналы. «А я каждый день приезжаю в ваш ебаный кампус. Пахнет оттуда Дериком, понимаешь? Я думал, это пройдет. Ходил вдоль всех этих стендов с его именем, по полю, где он гонял в футбол. Там все мертво, там все перегорело… А потом я понял, что им пахнет только от тебя. Ты его не забыл. В тебе он еще не мертвый».
Добавить в моё избранное
18 мин, 2 сек 4790
— Забывать, — ответил Андрес.
Он кинул ключи на коврик у двери, подошел и встал передо мной на колени. Расстегнул ширинку моих джинсов, потянул вниз резинку трусов. Провел языком по моему члену, лаская, вдумчиво и без стеснения дразня чувствительные места. Я отозвался на прикосновения его влажных пухлых губ так быстро, словно мы пробыли друг с другом уже гребаную тучу лет. Словно он из раза в раз становился передо мной на колени, чтобы сделать минет.
Андрес вобрал в рот открывшуюся головку, стал грубо и жадно сосать. Положил ладони мне на бедра, стянул ниже джинсы, вцепившись ногтями до боли в мои ягодицы.
Я глухо застонал, ухватившись за его голову, чтобы не потерять равновесия. Потому что все резко закружилось, и меня вовлекло в поток возбуждения той силы, что я давно не испытывал. Вовлекло туда, где кончались мысли и воспоминания, и было только «сейчас».
Ненормально, плохо, хуево — можно было сказать про то, что я делал и ощущал.
Но мне просто было легко.
Андрес никогда не спрашивал, нравилось мне или нет, на грани была та боль, что сопутствовала сексу, или переваливала за допустимую. Он просто приходил, бросал ключи на коврик у двери. Хватал меня, когда я обвивал руками его шею, тащил на кровать и безошибочно делал так, как было необходимо.
Закидывал мои ноги себе на плечи, когда трахал меня со звериным напором. Кусал и тянул зубами онемевшие от боли соски, зализывал и снова терзал. Не давал мне и секунды на передышку, пока я не кончал с едва слышным от нехватки измученных легких стоном, забрызгивая свой живот тягучей белесой спермой.
А потом долго, будто в немой медитации, он водил губами по моему разгоряченному потному телу, всюду отмечаясь теплом тяжелого, загнанного после секса дыхания.
— Нужна тумбочка, — сказал я, лежа в очередной раз на Андресе. Погладил ладонью низ его живота и повернул голову в сторону валявшихся на коврике у двери ключей от квартиры.
— Твоя получка ближе, — сказал Андрес, направив мою руку ниже, где наливался крепостью член. Я пальцем подцепил его уздечку и стал медленно ее оглаживать, чувствуя, как постепенно напряглось подо мной в предчувствии продолжения крепкое тело. — Покупай.
— Я хотел купить Хэлен туфли. На день рождения.
— Ты берешь на себя ссаную тумбочку, — отмахнулся Андрес. — А я возьму на себя туфли для твоей белой chica.
— А разница?
— Без разницы, — он не выдержал, резко повернулся и подмял меня под себя. Улыбнулся, сверкнув чертовыми глазами, в которых невозможно было не тонуть. Потерся вставшим членом о мой, что тут же отозвался в ответ. — Поиграем еще, щенок?
Мы забирали мои вещи из общаги кампуса.
Шин прошел мимо открытой двери моей спальни, лишь мазнув взглядом по спине наклонившегося к коробкам Андреса. Не сказал ничего, не остановился и даже не замедлился. Его бледное лицо и зажатая в губах сигарета едва показались в проеме, а потом он исчез. Так тихо и отчужденно, как мог только Шин.
Я не стал его окликать.
Думаю, Шин никогда бы мне этой слабости не простил.
— Эта для цацок, которые выкидываем, — заявил Андрес, указав на самую плотно набитую коробку. — А эта для тех, что берем с собой.
— Да я ебаный аскет, — хмыкнул я, поглядев на единственное, что Андрес пока определил к нужным вещам — стопку чистых трусов.
— Перебьешься, — усмехнулся Андрес. Протянул руку и грубовато потискал меня за ту щеку, на которой осталась белесая тонкая полоска шрама. — В конце концов, ты только в этом по квартире и ходишь. А то и без этого.
Я отпихнул его руку и закатил глаза.
Сборов еще было как минимум на час.
Я полез в коробку с дисками, и оттуда выпала к моим ногам квадратная фотокарточка. Черт, а я и забыл, что у меня осталось еще одно упоминание о Дерике — улыбчивом парне, звезде курса и обаятельном латиносе, который влюблял в себя всех.
— Андрес, — позвал я, показав обернувшемуся Бойду фотографию. И его глаза — мое зеркало, моя другая, видимая сторона, вторили той безмятежности, которой отозвалось в груди нечаянное воспоминание. — Мы его забыли.
— Забыли, — просто сказал Андрес, вложив в это слово тот же смысл, что вкладывал в него я.
Он взял из моих рук карточку и бережно убрал в коробку, которую мы планировали увезти с собой в квартиру.
Сборов было еще минимум на час.
Следовало поторопиться, чтобы успеть к ужину.
Он кинул ключи на коврик у двери, подошел и встал передо мной на колени. Расстегнул ширинку моих джинсов, потянул вниз резинку трусов. Провел языком по моему члену, лаская, вдумчиво и без стеснения дразня чувствительные места. Я отозвался на прикосновения его влажных пухлых губ так быстро, словно мы пробыли друг с другом уже гребаную тучу лет. Словно он из раза в раз становился передо мной на колени, чтобы сделать минет.
Андрес вобрал в рот открывшуюся головку, стал грубо и жадно сосать. Положил ладони мне на бедра, стянул ниже джинсы, вцепившись ногтями до боли в мои ягодицы.
Я глухо застонал, ухватившись за его голову, чтобы не потерять равновесия. Потому что все резко закружилось, и меня вовлекло в поток возбуждения той силы, что я давно не испытывал. Вовлекло туда, где кончались мысли и воспоминания, и было только «сейчас».
Ненормально, плохо, хуево — можно было сказать про то, что я делал и ощущал.
Но мне просто было легко.
Андрес никогда не спрашивал, нравилось мне или нет, на грани была та боль, что сопутствовала сексу, или переваливала за допустимую. Он просто приходил, бросал ключи на коврик у двери. Хватал меня, когда я обвивал руками его шею, тащил на кровать и безошибочно делал так, как было необходимо.
Закидывал мои ноги себе на плечи, когда трахал меня со звериным напором. Кусал и тянул зубами онемевшие от боли соски, зализывал и снова терзал. Не давал мне и секунды на передышку, пока я не кончал с едва слышным от нехватки измученных легких стоном, забрызгивая свой живот тягучей белесой спермой.
А потом долго, будто в немой медитации, он водил губами по моему разгоряченному потному телу, всюду отмечаясь теплом тяжелого, загнанного после секса дыхания.
— Нужна тумбочка, — сказал я, лежа в очередной раз на Андресе. Погладил ладонью низ его живота и повернул голову в сторону валявшихся на коврике у двери ключей от квартиры.
— Твоя получка ближе, — сказал Андрес, направив мою руку ниже, где наливался крепостью член. Я пальцем подцепил его уздечку и стал медленно ее оглаживать, чувствуя, как постепенно напряглось подо мной в предчувствии продолжения крепкое тело. — Покупай.
— Я хотел купить Хэлен туфли. На день рождения.
— Ты берешь на себя ссаную тумбочку, — отмахнулся Андрес. — А я возьму на себя туфли для твоей белой chica.
— А разница?
— Без разницы, — он не выдержал, резко повернулся и подмял меня под себя. Улыбнулся, сверкнув чертовыми глазами, в которых невозможно было не тонуть. Потерся вставшим членом о мой, что тут же отозвался в ответ. — Поиграем еще, щенок?
Мы забирали мои вещи из общаги кампуса.
Шин прошел мимо открытой двери моей спальни, лишь мазнув взглядом по спине наклонившегося к коробкам Андреса. Не сказал ничего, не остановился и даже не замедлился. Его бледное лицо и зажатая в губах сигарета едва показались в проеме, а потом он исчез. Так тихо и отчужденно, как мог только Шин.
Я не стал его окликать.
Думаю, Шин никогда бы мне этой слабости не простил.
— Эта для цацок, которые выкидываем, — заявил Андрес, указав на самую плотно набитую коробку. — А эта для тех, что берем с собой.
— Да я ебаный аскет, — хмыкнул я, поглядев на единственное, что Андрес пока определил к нужным вещам — стопку чистых трусов.
— Перебьешься, — усмехнулся Андрес. Протянул руку и грубовато потискал меня за ту щеку, на которой осталась белесая тонкая полоска шрама. — В конце концов, ты только в этом по квартире и ходишь. А то и без этого.
Я отпихнул его руку и закатил глаза.
Сборов еще было как минимум на час.
Я полез в коробку с дисками, и оттуда выпала к моим ногам квадратная фотокарточка. Черт, а я и забыл, что у меня осталось еще одно упоминание о Дерике — улыбчивом парне, звезде курса и обаятельном латиносе, который влюблял в себя всех.
— Андрес, — позвал я, показав обернувшемуся Бойду фотографию. И его глаза — мое зеркало, моя другая, видимая сторона, вторили той безмятежности, которой отозвалось в груди нечаянное воспоминание. — Мы его забыли.
— Забыли, — просто сказал Андрес, вложив в это слово тот же смысл, что вкладывал в него я.
Он взял из моих рук карточку и бережно убрал в коробку, которую мы планировали увезти с собой в квартиру.
Сборов было еще минимум на час.
Следовало поторопиться, чтобы успеть к ужину.
Страница 5 из 5
