Фандом: Изумрудный город. Волшебной стране опять грозит опасность.
Добавить в моё избранное
119 мин, 0 сек 13538
Действительно, Сюф была намного младше Стеллы и не могла помнить того же, что и она, но если в преданиях Марранов сохранилась память о тех временах, когда феи ещё не разделили Волшебную страну…
Сюф пришлось некоторое время поуговаривать, и за это время Стелла поняла, что перед ней бесценный клад. У Марранов не было письменности и летописей, и, возможно, даже вездесущие гномы услышали и записали не всё.
— Хорошо, — сдалась наконец Сюф и откашлялась. Одна из девушек подала ей бубен, и Сюф ударила в него сухой рукой.
— Эту песнь знают только женщины, — прошептала Юма, наклонившись к Стелле. — И она передаётся от матери к дочери.
— Вы послушайте: спою я
Песнь о временах далёких, — начала Сюф, мерно ударяя в бубен.
— Люди жили на равнине,
Овеваемой ветрами…
Стелла слушала песнь, постепенно начиная понимать её. Сначала шёл рассказ о некоей равнине, значит, это была память о временах до Гуррикапа. Описывалось, как люди добывали себе пищу тяжёлым трудом и терпели лишения, как и их соседи.
— Но земля вдруг задрожала,
И волшебник им явился.
Были прахом под ногами,
Великанскими ногами.
Тот волшебник их не видел,
В колдовскую глядя книгу,
И перед его очами
Развернулась правда мира:
Нераздельны зло и благо,
Тесно сцеплены когтями,
Свиты, словно плющ с сосною,
И решил их разделить он,
Чтобы провести в покое
Все оставшиеся годы…
«Это понятно, — подумала Стелла. — Как же иначе мог Гуррикап создать вечное лето и жизнь без горя и лишений?» Вскоре её догадка подтвердилась.
— Взял он зло одной рукою,
Взял добро другой рукою,
И добро вознёс он к небу,
Зло зарыл поглубже в землю,
Разделились зло и благо.
Запечатал тут волшебник
Вход в подземные чертоги,
Наложил печать и спрятал
Место то от посторонних,
Чтобы горе не мешало
Строить мир, какой он хочет.
И затем вознёс он горы
Неприступные по кругу,
Взял он их из подземелья,
Там же он воздвиг пещеру…
Пока что неожиданностей не было, разве что эта таинственная печать. Стелла ломала голову, почти забыв о том, что нужно слушать сказительницу. Она никогда не слышала ни о какой печати. Но, может, это была просто фигура речи? Однако магия требовала подкрепления на материальном уровне, и в случае Гуррикапа это подкрепление должно было оказаться настолько сильным, что магия не разрушилась после его смерти. Стелла так задумалась, что едва не прослушала конец песни.
— Тот, кто снимет заклинанье,
Пусть навеки будет проклят,
Мир не будет равновесным
После снятия печати,
Так проклятие падёт пусть
За страны волшебной гибель, — закончила Сюф и отложила бубен. — Фух, уморилась я.
Ей поднесли воды. Стелла смотрела на возню Марранок отстранённо.
— Спасибо, Сюф, ты мне очень помогла, — сказала она.
— Правда? — спросила Юма. Слова «конец света» не прозвучали, но Стелла знала, что княгиня подумала о том же, что и она.
— Спасибо, — повторила она. — Я отправлюсь дальше.
Солнце уже поднялось значительно, когда она сделала шаг возле жилища князя и княгини и закончила его на границе Жёлтой страны. Прежде чем переступить границу и дать о себе знать, Стелла прошлась по поляне, трава на которой с её стороны была изумрудной и желтоватой — с другой. Эта желтизна не казалась мёртвой, она напоминала о высушенных солнцем степных травах в Большом мире, и листья деревьев на стороне Виллины были желтоватыми, но живыми.
Стелла заставила себя успокоиться. В переложении с легендарного на человеческий песнь Марранов могла означать, что Гуррикап, разделив добро и зло, переплетение которых свойственно Большому миру, фактически создал две Волшебных страны, и о второй они до сих пор не знали. Думать дальше Стелле было страшно, а поэтому нужно было немедленно поделиться с Виллиной. Вместе они что-нибудь придумают.
Она поёжилась и пересекла границу. Ниле проснулся раньше всех и не сразу понял, что они уже не в лесу: зелень вокруг сбивала с толку, но, подняв глаза, можно было увидеть башни и стены дворца.
Правитель Страшила Трижды Премудрый оказался удивительным, но никто из пришедших в Изумрудный город не сказал вслух то, что подумали все: страной правила живая кукла.
Комнат в замке хватило на всех, и никто не мучил арзаков расспросами, зная, что большей части ещё предстоит путь в Фиолетовую страну, и так как был уже вечер, их оставили в покое.
— Пойдём, — сказал Найдан, когда стало ясно, что во дворце уснули все, кто имел такую привычку. Им с Ниле пришлось выпрыгивать в окно первого этажа, а кому-то повезло меньше, и нужно было преодолеть лестницы и коридоры.
Сюф пришлось некоторое время поуговаривать, и за это время Стелла поняла, что перед ней бесценный клад. У Марранов не было письменности и летописей, и, возможно, даже вездесущие гномы услышали и записали не всё.
— Хорошо, — сдалась наконец Сюф и откашлялась. Одна из девушек подала ей бубен, и Сюф ударила в него сухой рукой.
— Эту песнь знают только женщины, — прошептала Юма, наклонившись к Стелле. — И она передаётся от матери к дочери.
— Вы послушайте: спою я
Песнь о временах далёких, — начала Сюф, мерно ударяя в бубен.
— Люди жили на равнине,
Овеваемой ветрами…
Стелла слушала песнь, постепенно начиная понимать её. Сначала шёл рассказ о некоей равнине, значит, это была память о временах до Гуррикапа. Описывалось, как люди добывали себе пищу тяжёлым трудом и терпели лишения, как и их соседи.
— Но земля вдруг задрожала,
И волшебник им явился.
Были прахом под ногами,
Великанскими ногами.
Тот волшебник их не видел,
В колдовскую глядя книгу,
И перед его очами
Развернулась правда мира:
Нераздельны зло и благо,
Тесно сцеплены когтями,
Свиты, словно плющ с сосною,
И решил их разделить он,
Чтобы провести в покое
Все оставшиеся годы…
«Это понятно, — подумала Стелла. — Как же иначе мог Гуррикап создать вечное лето и жизнь без горя и лишений?» Вскоре её догадка подтвердилась.
— Взял он зло одной рукою,
Взял добро другой рукою,
И добро вознёс он к небу,
Зло зарыл поглубже в землю,
Разделились зло и благо.
Запечатал тут волшебник
Вход в подземные чертоги,
Наложил печать и спрятал
Место то от посторонних,
Чтобы горе не мешало
Строить мир, какой он хочет.
И затем вознёс он горы
Неприступные по кругу,
Взял он их из подземелья,
Там же он воздвиг пещеру…
Пока что неожиданностей не было, разве что эта таинственная печать. Стелла ломала голову, почти забыв о том, что нужно слушать сказительницу. Она никогда не слышала ни о какой печати. Но, может, это была просто фигура речи? Однако магия требовала подкрепления на материальном уровне, и в случае Гуррикапа это подкрепление должно было оказаться настолько сильным, что магия не разрушилась после его смерти. Стелла так задумалась, что едва не прослушала конец песни.
— Тот, кто снимет заклинанье,
Пусть навеки будет проклят,
Мир не будет равновесным
После снятия печати,
Так проклятие падёт пусть
За страны волшебной гибель, — закончила Сюф и отложила бубен. — Фух, уморилась я.
Ей поднесли воды. Стелла смотрела на возню Марранок отстранённо.
— Спасибо, Сюф, ты мне очень помогла, — сказала она.
— Правда? — спросила Юма. Слова «конец света» не прозвучали, но Стелла знала, что княгиня подумала о том же, что и она.
— Спасибо, — повторила она. — Я отправлюсь дальше.
Солнце уже поднялось значительно, когда она сделала шаг возле жилища князя и княгини и закончила его на границе Жёлтой страны. Прежде чем переступить границу и дать о себе знать, Стелла прошлась по поляне, трава на которой с её стороны была изумрудной и желтоватой — с другой. Эта желтизна не казалась мёртвой, она напоминала о высушенных солнцем степных травах в Большом мире, и листья деревьев на стороне Виллины были желтоватыми, но живыми.
Стелла заставила себя успокоиться. В переложении с легендарного на человеческий песнь Марранов могла означать, что Гуррикап, разделив добро и зло, переплетение которых свойственно Большому миру, фактически создал две Волшебных страны, и о второй они до сих пор не знали. Думать дальше Стелле было страшно, а поэтому нужно было немедленно поделиться с Виллиной. Вместе они что-нибудь придумают.
Она поёжилась и пересекла границу. Ниле проснулся раньше всех и не сразу понял, что они уже не в лесу: зелень вокруг сбивала с толку, но, подняв глаза, можно было увидеть башни и стены дворца.
Правитель Страшила Трижды Премудрый оказался удивительным, но никто из пришедших в Изумрудный город не сказал вслух то, что подумали все: страной правила живая кукла.
Комнат в замке хватило на всех, и никто не мучил арзаков расспросами, зная, что большей части ещё предстоит путь в Фиолетовую страну, и так как был уже вечер, их оставили в покое.
— Пойдём, — сказал Найдан, когда стало ясно, что во дворце уснули все, кто имел такую привычку. Им с Ниле пришлось выпрыгивать в окно первого этажа, а кому-то повезло меньше, и нужно было преодолеть лестницы и коридоры.
Страница 33 из 34
