Слизеринка

И мне противно слышать, как Милисента суетливо бормочет Гойлу на ухо ласковые слова, пытаясь утешить.

— Я как-то не заметила, Гойл, что тебя что-то расстроило, — зло говорю я, с неприязнью глядя на Милисенту. Она замолкает и отворачивается.

— Меня ничего не расстроило, — спокойно говорит Гойл, не глядя на меня, и меня вдруг разбирает истерика.

— А если я разобью вот это блюдо о твою пустую голову, это тебя расстроит?! — почти кричу я. Самообладание улетучивается с каждой секундой.

Гойл вздрагивает, сутулится, пытаясь скрыться от моего гнева, и молчит, тупо глядя на то самое блюдо.

Вскакиваю с места и быстро выхожу из зала. Надо держать марку. В спальне я подбегаю к тумбочке и, схватив графин с водой, швыряю его о стену. Помогает. Действительно, это очень успокаивает, когда ты делаешь кому-нибудь больно. Пусть даже этот кто-то — всего лишь графин.

— Reparo, — мне вдруг очень хочется спать. Я ставлю обновленный графин на место и иду на урок к Хагриду.

Лесник сегодня явно в хорошем настроении, что невероятно плохо влияет на настроение Малфоя: он ненавидит Хагрида. Я бы тоже ненавидела его, если бы мне не было жалко этого большого ребенка. Мне кажется, Гойл, когда вырастет, станет таким же. Снова бросаю взгляд на Гойла, который плетется вместе с Крэббом сзади, не решаясь подойти ко мне. Они о чем-то увлеченно беседуют, поэтому врезаются в нас с Малфоем, не заметив, что мы резко остановились.

Я интуитивно сжимаю руку Малфоя, но тут же отпускаю: все равно защиты от него не дождешься.

Причина моего волнения проста: на полянке нас ожидает сюрприз в виде лохматого носорога.

— Это не просто животное, — поясняет Хагрид. — Это — шерстистый носорог. Этот вид вымер почти два миллиона лет назад, а вот сейчас магам удалось возродить… Их еще только пять во всем мире существует… Вот… и один из них у нас… большая честь Хогвартсу и Дамблдору! Да.

— По-моему, — с хрипотцой в голосе говорит Малфой, — тут два шерстистых носорога, и один из них говорящий.

Он намекает на Хагрида, провоцируя Поттера и компанию. Крэбб и Гойл подобострастно хохочут. Я выдавливаю подобие улыбки и отворачиваюсь: мне все это уже надоело. Гойл стоит рядом и теребит руками мантию, словно не зная, куда их деть. Почему я обращаю на это внимание?

Злость на Гойла уже прошла. Остался неприятный осадок. Глупо получилось: надо же было так сорваться на пустом месте!

После ужина возвращаемся в подземелья Слизерина. Милисента тащит меня в спальню, чтобы показать, какое платье ей прислали к балу. Оно зеленое с красными розочками на рукавах. Почти такое же было на мне на Святочном балу, я тогда училась на четвертом курсе. Это был мой первый бал, на который я пошла с Малфоем. Он эффектно обошел всех конкурентов, и с тех пор я — табу для остальных парней.

Рождественский бал уже меньше, чем через неделю. А мое платье еще не готово. Его просто нет. Такого со мной раньше не бывало. Обычно мои наряды прибывают очень рано, но сейчас не тот случай. Дело в том, что я вообще не заказала себе наряд. Мне просто не хотелось этим заниматься. Мне, у которой больше косметики, чем у всех гриффиндорок вместе взятых! Мне, у которой самый богатый гардероб в школе! Я определенно схожу с ума.

Сажусь на кровать и начинаю активно обдумывать свое платье, односложно отвечая на вопросы Милисенты о том, какую прическу ей лучше сделать. Но в голову ничего не приходит. Совсем ничего.

Расстроенная, ложусь спать, не пожелав Милисенте спокойной ночи. Вспоминаю, что Малфой ждет меня в гостиной. Не без злорадства думаю о том, что мальчикам в девчоночью спальню не пробраться, и спокойно засыпаю, изможденная прошлой бессонной ночью.

Глава 3

Гойл. Опять Гойл. Сколько можно мучить меня своим присутствием? Его руки большие и потные. Они обнимают меня, и кажется, что я вот-вот задохнусь в крепких, как силки, объятиях. Но самое странное то, что мне приятно. Мне хочется большего. И я улыбаюсь ему, стараясь не показать своего замешательства. Его губы тянутся к моим губам. Они пухлые и красные, меня охватывает чувство предвкушения, оно разливается по коже, отдаваясь мурашками… Я просыпаюсь. Сон настолько реальный, что не хочется открывать глаза. Я ворочаюсь с боку на бок, и тут звенит будильник.

В душе плещется Милисента. Судя по тому, что она поет какую-то веселую песенку, настроение у нее отличное. В такие минуты ей наплевать на то, что у нее нет слуха. Она готова мучить невольных слушателей целую вечность.

— А я вчера ходила на свидание, — гордо сообщает она мне, когда показывается, наконец, из душа.

— Далеко ходила? — эта тема мне неприятна, хоть я и помню, что, когда я засыпала, Милисента спокойно посапывала в своей кровати. Иногда я удивляюсь богатству ее фантазии.

— Нет, все происходило на третьем этаже, под лестницей!

— Романтично, — протягиваю я.