Слизеринка

Малфой опаздывает. Непохоже на него. Но я подожду, мне не жалко. Правда, тут холодно, но я не боюсь временных трудностей. Тем более, что Малфой точно знает, как надо согреть девушку.

Прошла уже целая вечность. Никакого намека на Малфоя. Это уже не смешно. Может, его поймал Филч? Начинаю волноваться. Высота перестает завораживать, становится пугающей. Ну, где же он?

Его все нет. Я совсем замерзла, и только гордость не дает мне признать, что он просто не пришел. Наверное, решил отомстить за вчерашнее. Он может быть очень коварным! Ну, зачем я придумала свидание на такой верхотуре?! У встреч под лестницей тоже есть свои преимущества.

На глаза наворачиваются слезы. Еще никто так не поступал со мной! Как он посмел?! Медленно сажусь на холодный пол и заворачиваюсь в мантию. Зуб на зуб не попадает. Мне обидно. По-детски обидно. Закрываю лицо руками.

Вдруг на лестнице слышу тяжелые шаги. Филч! Это конец. Если меня лишат значка старосты… Резко вскакиваю и пытаюсь найти место, где бы можно было спрятаться, по дороге придумывая тысячи причин, по которым я могла бы оказаться здесь в такое время. Но все пути к отступлению отрезаны, и спрятаться негде. Остается только взглянуть врагу в лицо… Я вскрикиваю. Не ожидала, что у врага будет лицо Гойла.

Он стоит передо мной и теребит руками мантию, не зная, что сказать.

— Что ты здесь делаешь? — безуспешно пытаюсь заставить свой голос звучать безразлично.

— Я… Драко не пришел, и я подумал…

— Что сможешь его заменить?! — в моих словах сквозит неприкрытая насмешка.

— Нет, конечно… но… я подумал, что тебе будет страшно…

— Ты подумал? Мило. Давай начистоту: тебя Малфой прислал?

— Нет… — Гойл опускает глаза и переминается с ноги на ногу. Он похож на медведя. Я хочу рассмеяться ему в глаза, но меня вдруг охватывает умиление: еще никто не заботился обо мне.

— Почему же ты не с Милисентой? — я поднимаю бровь, наслаждаясь его замешательством.

— Мне кажется, что… ну…

Он делает шаг вперед. Теперь нас разделяет только пара дюймов, и мне вдруг становится жарко. Какое странное слово «вдруг». Похоже, за эти дни я стала произносить его гораздо чаще.

— Я провожу тебя?

— Пожалуйста, — и я тихо начинаю спускаться вниз.

Он следует за мной, шаг в шаг, и мне неудержимо хочется обернуться и увидеть его лицо. Но я не оборачиваюсь. Чувствую на волосах его дыхание, и от этой необычной близости сердце замирает. Но он знает, что я с Малфоем.

В гостиной горит камин.

— Почему же не пришел Малфой? — внезапно вспоминаю я. Мне необходимо это знать.

— Он… хотел позлить тебя… но, по-моему, это жестоко…

— Мальчишка! — я и сама толком не понимаю, к кому обращена эта реплика, но Гойл, похоже, воспринимает ее на свой счет и поспешно отходит в сторону. Неужели он все же боится меня? Или тут кроется что-то еще?

Не оборачиваясь, ухожу в спальню. Уже в душе мне в голову приходит мысль, что Гойла следовало бы поблагодарить, но усилием воли я отгоняю ее: мне не положено раскисать. Тем более из-за Гойла.

Глава 4

— Пэнси, вставай! — тянет меня за руку Милисента, но я не могу даже пошевелиться. Все тело ломит, глаза открыть больно.

— Я не иду на завтрак, — мычу я и снова проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь второй раз и понимаю, что проспала занятие по Уходу за магическими существами и половину Нумерологии. Но мне все еще плохо. С трудом поднявшись с постели, неимоверным усилием воли заставляю себя пойти в душ. Открываю горячую воду, но продолжаю стучать зубами — меня бьет озноб.

Мокрая и несчастная, возвращаюсь в постель и лежу, вспоминая события прошлой ночи. Я заболела. Мне надо к врачу. Но я никуда не пойду…

— Пэнси, с тобой что-то не так? — от заботливого голоса Милисенты меня тошнит. — Тебе нужно пойти к мадам Помфри. Хочешь, я провожу?

Отрицательно мотаю головой: я ничего не хочу. Мне просто противно. Лучше бы я умерла.

Милисента садится на край кровати и нежно гладит меня по руке.

— Уйди, — с отвращением говорю я. Где-то в сознании начинает шевелиться совесть, которую я усиленно пытаюсь заглушить мыслями о том, что у Милисенты вчера свидание прошло лучше, чем у меня. Помогает.

Милисента обиженно смотрит на меня, потом уходит, не говоря больше ни слова.

Еще через час я вылезаю из постели и, накинув мантию прямо на ночную рубашку, ковыляю к выходу. Сейчас мне, пожалуй, впервые в жизни наплевать, как я выгляжу. И именно сегодня, как назло, гостиная кишит людьми. Чего им в спальнях не сидится? Меня передергивает, но я, гордо подняв голову, прохожу мимо них всех и направляюсь в больничное крыло.

Мадам Помфри качает головой.

— Надо же так простудиться прямо перед балом. Бедная девочка!

— Я что же, должна буду пролежать в постели и не смогу пойти на бал?