Без сердца

Правый остался лежать на первой ступеньке.

Эльфийская кровь (день 10, купаться в крови), Беллатрикс Блэк

Предупреждения: жестокие обычаи отдельно взятой семьи, смерть персонажей, аристократизмъ в смеси с гадством

Семейство Блэков не шло в ногу со временем. Они предпочитали хранить верность традициям и обычаям предков, в то время как другие волшебники отказывались от них в угоду собственным страхам, эгоизму и переоцененной морали.

— Что это за мораль такая, — любила говаривать мать Беллатрикс, — если ради нее нужно жертвовать прошлым?

Беллатрикс далеко не во всем была согласна с матерью — в конце концов, та продала ее Лестрейнджам за чистую кровь и связи, — но в этом случае не могла с ней не согласиться, в отличие от младших своих сестер.

Правда, заботили ее не верность прошлому, частью которого она не была, не предки, от которых остались разве что уморительные говорящие портреты и фамильное серебро.

Беллатрикс не хотела бы отказываться от старых обычаев и традиций, потому что большая их часть была замешана на чужих страданиях. Только поэтому она с нетерпением ждала ночи перед своей свадьбой, ночи, когда невеста должна была принять ванну из эльфийской крови.

Беллатрикс с детства мечтала об этом дне, впечатленная красочными рассказами тетушки Вальбурги. Подумать только — невесте было разрешено не только выбрать любых двух домашних эльфов для жертвы, но и убить их собственноручно!

Если бы у Беллатрикс была такая возможность, то она выпотрошила бы всех эльфов до единого и развесила их внутренности по портретам предков. Ее останавливала только мысль, что в таком случае некому будет готовить завтрак.

Выбор Беллатрикс пал на двух безымянных — впрочем, они все были для нее безымянными, — эльфов, что отвечали за вино и его производство. Мысль о том, что матери придется постараться, чтобы заполучить бутылку урожая этого года в свой погреб, забавляла ее.

Эльфы оказались на удивление послушными. Они были даже рады, что Беллатрикс решила поплескаться в их крови, и раболепно шептали ей бесконечные слова благодарности, будто она пообещала им не смерть, а свободу.

Первому Беллатрикс перерезала Перочинными чарами горло, второму — все крупные вены. Венозная кровь оказалась неприятного темного оттенка, но текла достаточно медленно, чтобы Беллатрикс успела насладиться процессом.

Первый эльф, к сожалению, умер слишком быстро, даже двух минут не протянул.

Беллатрикс скинула с плеч тонкую домашнюю мантию и, быстро добавив в ванную какое-то стабилизирующее зелье, что дала ей мать, едва ли не перепрыгнула через бортик.

Беллатрикс никогда не смогла бы описать словами все свои ощущения в тот момент. Кровь оказалась не едва теплая и не обжигающая, не слишком густая и не слишком жидкая, без комков, сгустков и неприятного запаха — идеальная.

Идеальная настолько, что Беллатрикс сделала глубокий вдох и, не раздумывая, окунулась в красную жижу с головой на несколько секунд.

Кровь ласкала ее кожу. Кровь целовала ее в губы. Кровь украшала ее волосы прекрасными непрозрачными камнями.

Вынырнув, Беллатрикс не стала отказывать себе в удовольствии и рассмеялась, как давно не смеялась в отеческом доме, как едва ли будет смеяться в доме мужа.

Она подумала о том, что было бы неплохо стать черной вдовой.

Крайние меры (день 16, болезненная трансформация), Нимфадора Тонкс и Аластор Муди

Предупреждения: возможен ООС, немного крови, небольшое АУ — у Тонкс были некоторые проблемы с поступлением в аврорат.

Тонкс чувствовала себя как нельзя лучше: все давалось ей неожиданно легко, а своей последней работой — близкой к идеалу копией лица Нарциссы Малфой, — она по-настоящему гордилась. Сколько часов ей потребовалось, чтобы научиться делать такие крылья носа, что уж и говорить про мимические морщины! Приходилось часами вглядываться в колдографии ненавистной тетки и одновременно разглядывать себя в зеркале, чтобы добиться нужного эффекта.

— Как вам такое, Аластор? — заулыбалась Тонкс, наматывая на палец длинный светлый локон.

Она ожидала хотя бы сдержанной похвалы, но он только осадил ее коротким:

— Посредственно, — напоминая одного не самого любимого ею профессора из Хогвартса.

Тонкс прикусила нижнюю губу.

Ее волосы моментально окрасились в темно-лиловый.

— Почему? — спросила она после недолгой паузы.

— Ты не используешь все возможности метаморфа. Да, за те две недели, что я тебе дал, ты очень хорошо научилась воссоздавать лица других на своем, не сравнить с тем посмешищем, что ты показывала при поступлении, но это как лепка посмертных масок — близко к оригиналу, вот только стоит присмотреться… — Аластор указал на ее руки. — Твои ладони по-прежнему были твоими, ты не меняешь шею, пропорции тела и рост, будто думаешь, что враг будет смотреть только на твое лицо и ни на что больше.