Фандом: Гарри Поттер. В жизни Рон выглядел иначе, не так, как на колдографиях в выпусках «Ежедневного пророка», и именно поэтому продолжал быть идеалом в глазах Лаванды.
Добавить в моё избранное
12 мин, 2 сек 11918
Тихий голос разума, похожий на мамин, не в первый раз шепчет предостережение, и Джинни впервые за все время прислушивается к нему.
— Я не буду этого делать! — кричит она, забыв, что ответ надо записывать. — Это… это жестоко!
«Ты ничего не знаешь о настоящей жестокости, Джин, — кажется, Тому не очень-то и необходимы письменные ответы. — Но ничего страшного. Я покажу ее тебе».
По глазам бьет яркий зеленый свет.
Джинни приходит в себя в пустой комнате, залитой ровным светом, где нет ни окон, ни дверей, ни собственно источника света.
— Где я? — шепчет она, сама не своя от страха.
Раньше ничего такого не случалось. Да и вообще, как дневник может просто взять и перенести человека куда-то?!
«Ты в моем дневнике, — буквы появляются прямо в воздухе. — Обернись».
За ее спиной — огромное ростовое зеркало в тяжелой золотой раме с вензелем «ЛВ» наверху. Прежде, чем Джинни успевает задуматься, кем может быть этот ЛВ, невидимая сила хватает ее за запястья и поднимает руки вверх и в стороны.
— Том, что происходит?! — выкрикивает Джинни, тщетно дергаясь, извиваясь, как бабочка, пойманная за крылья увлеченным и жестоким ребенком.
«Смотри», — буквы вырезаны прямо на стекле.
И Джинни смотрит на то, как в отражении ее собственные руки и ноги начинают выкручиваться, выкручиваться, выкручиваться… Пока не проходят полный круг.
Крик застревает в горле, когда и голова, будто совиная, прокручивается на полный оборот.
«Страшно?» — буквы вырезаны на лбу ее отражения. Крупные темные капли стекают по коже, пачкают свитер.
— Да, — выдыхает Джинни. По ногам стекает что-то горячее.
«Я могу сделать хуже, — буквы вдруг становятся не только буквами, но шепотом, странным таким, с почти змеиным присвистом. — Если ты не будешь слушаться, я могу сделать это с тобой на самом деле. И не только это. Понимаешь?»
— Я сделаю все, что ты захочешь, Том, — отвечает она.
Или это ее отражение едва шевелит окровавленными губами?
«Хорошая девочка».
Джинни зажмуривается. Когда она открывает глаза вновь, то понимает, что находится не в башне Гриффиндора, а в женском туалете, который никогда не работает.
От ее мантии будто бы пахнет затхлым подземельем.
— Мама, мама, мамочка, что же я наделала?
— Я не буду этого делать! — кричит она, забыв, что ответ надо записывать. — Это… это жестоко!
«Ты ничего не знаешь о настоящей жестокости, Джин, — кажется, Тому не очень-то и необходимы письменные ответы. — Но ничего страшного. Я покажу ее тебе».
По глазам бьет яркий зеленый свет.
Джинни приходит в себя в пустой комнате, залитой ровным светом, где нет ни окон, ни дверей, ни собственно источника света.
— Где я? — шепчет она, сама не своя от страха.
Раньше ничего такого не случалось. Да и вообще, как дневник может просто взять и перенести человека куда-то?!
«Ты в моем дневнике, — буквы появляются прямо в воздухе. — Обернись».
За ее спиной — огромное ростовое зеркало в тяжелой золотой раме с вензелем «ЛВ» наверху. Прежде, чем Джинни успевает задуматься, кем может быть этот ЛВ, невидимая сила хватает ее за запястья и поднимает руки вверх и в стороны.
— Том, что происходит?! — выкрикивает Джинни, тщетно дергаясь, извиваясь, как бабочка, пойманная за крылья увлеченным и жестоким ребенком.
«Смотри», — буквы вырезаны прямо на стекле.
И Джинни смотрит на то, как в отражении ее собственные руки и ноги начинают выкручиваться, выкручиваться, выкручиваться… Пока не проходят полный круг.
Крик застревает в горле, когда и голова, будто совиная, прокручивается на полный оборот.
«Страшно?» — буквы вырезаны на лбу ее отражения. Крупные темные капли стекают по коже, пачкают свитер.
— Да, — выдыхает Джинни. По ногам стекает что-то горячее.
«Я могу сделать хуже, — буквы вдруг становятся не только буквами, но шепотом, странным таким, с почти змеиным присвистом. — Если ты не будешь слушаться, я могу сделать это с тобой на самом деле. И не только это. Понимаешь?»
— Я сделаю все, что ты захочешь, Том, — отвечает она.
Или это ее отражение едва шевелит окровавленными губами?
«Хорошая девочка».
Джинни зажмуривается. Когда она открывает глаза вновь, то понимает, что находится не в башне Гриффиндора, а в женском туалете, который никогда не работает.
От ее мантии будто бы пахнет затхлым подземельем.
— Мама, мама, мамочка, что же я наделала?
Страница 4 из 4
